Книга Его сводная победа, страница 88 – Анна Веммер

— У меня есть все, о чем можно мечтать, – шепчет она. – Я это понимаю. Дом, деньги, семья, внешность, медийность, популярность, карьера, победы, медали. И мое имя уже вписано в историю фигурного катания, в историю медийных персон нашей страны. Но я чувствую себя… запертой в клетке, в которую бросают камни.

Мне хочется ее обнять. Сказать, что она не одна, что я понимаю. Моя пустота другого рода. Ее причиной стали голод, одиночество, отсутствие крыши над головой. Но она дает похожее ощущение. Ты не чувствуешь себя в безопасности.

— Но ты же со всем справляешься, – говорю я. И слова кажутся совершенно дурацкими, недостаточными. Как будто она признается в том, что невыносимо жить, а я ей говорю: «Да просто не грусти, какие проблемы?»

— Я не справляюсь. Я загнана в угол. И только делаю вид.

— Значит, надо выйти из угла и покинуть комнату, – говорю я.

— Как? Я не умею ничего, кроме как кататься на коньках. И продавать свою историю чемпионки, свою внешность.

— Научишься. Я вот выживать научился. Всю жизнь был маменькиным сыночком. И ты думаешь, я родился с умением продавать тачки, искать ночлег, зарабатывать курьером? – Я делаю паузу. – Может, ты просто не пробовала? Ты всю жизнь играла какие-то роли. Сначала на льду в соревновательных программах, потом в шоу, для тренера, для фанатов, для брендов. Даже для родителей ты изображала «настоящую чемпионку», которая не ест мяса и вообще максимальная пай-девочка. А для себя ты не пробовала пожить?

— А если я не знаю, как жить для себя?

Я хмыкаю. Поднимаюсь, помогаю встать ей. Пора возвращаться в дом, становится слишком холодно.

— Знаешь, Ледышка, – говорю я, – когда ты живешь для себя, ты с удовольствием уплетаешь мясо с костра, смотришь дурацкий фильм, выходишь ненакрашенная, без своей этой идеальной укладки. И вполне сносно выглядишь в обычной рубашке из какого-то секонд-хенда, без всяких брендов.

— А ты мастер делать девушкам комплименты, – улыбается она.

Элина смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом ее рука из-под пледа осторожно находит мою.

— Спасибо, – говорит она так тихо, что я почти читаю это по губам. – За… сегодня. Вообще за все. Я в тебе ошибалась.

Ее рука ледяная. И плечи под пледом слегка вздрагивают. Ночь взяла свое. Жар от костра ушел, сырой лесной воздух пробирается под одежду. Я не очень хорош в похищении принцесс, так что и не подумал взять что-то из вещей для Элины.

— Да, – улыбаюсь я, – я в тебе тоже ошибался. Замерзла?

— Немного. Ничего.

Она снова зачем-то врет, как будто по привычке играет роль. Хорошие девочки не жалуются на погоду. Хорошие девочки не мерзнут в уютный вечер у костра. Что там еще есть в мифическом кодексе хороших девочек?

— Ладно, киносеанс окончен, – говорю я, отпуская ее руку. – Пора в дом. Завтра новый день.

Я ловлю ее взгляд и нахожу в нем отражение собственных мыслей. Завтра существует. За ним последует еще одно, и еще. Это успокаивает. Но в то же время пугает: мы оба знаем, что однажды оно не наступит. И придется вернуться в привычную жизнь.

Элина молча встает, кутаясь в плед и ежась. Я тушу оставшиеся угли, закрываю мангал и убираю остатки еды, чтобы из леса никто не пришел поживиться вкусненьким.

В домике прохладно. Я прибавляю отопления, проверяю, что окна закрыты, и достаю на всякий случай запасное одеяло.