Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 20 – Ксения Чернова

Александра задержала взгляд.

— Не спасли? — спросила она.

— Осколок вошёл глубоко, — ответил Громов, не останавливаясь. — Пристрелили ночью.

Ей нечего было сказать. Лошадь погибла из-за проверки её теории. Теория оказалась верной, поэтому смерть животного считалась оправданной. Война вообще любила такие расчёты: один погиб, зато десятки получили шанс. Только мёртвым от арифметики легче не становилось.

Возле ворот ждали трое бойцов. Старшим оказался сержант Николай Колесов, невысокий, жилистый мужчина лет тридцати с обмороженной кожей на скулах. За плечами у него висел автомат ППД, на поясе — две гранаты. Второй, красноармеец Митрохин, был широким, медлительным на вид и нёс винтовку с примкнутым штыком. Третий, совсем молодой Белов, держал карабин и постоянно поправлял сползающую через плечо сумку.

Колесов посмотрел на Александру без любопытства.

— Это она?

— Она, — ответил Громов.

— Винтовку ей дадите?

— После передовой заставы.

Сержант кивнул. Подобный порядок его устраивал.

— Маршрут прежний?

— Через низину, потом вдоль старой просеки. К деревне выйдем с севера. На очевидные точки не поднимаемся.

— Немец вчера ночью ещё раз дал по дороге.

— Поэтому сегодня мы должны найти ему глаза.

Колесов посмотрел на Александру.

— Если глаза принадлежат человеку, выстрелить сумеешь?

— Сумею.

— Вчера тоже все много чего сумели.

— Вчера я никуда с вами не ходила.

Сержант усмехнулся уголком рта.

— Говорят, ты вообще вчера только родилась.

— День рождения прошёл неудачно.

Громов оборвал разговор движением руки.

— Выходим.

До передовой заставы шли по дороге, прячась за строениями и насыпью. Александра старалась держать ровный шаг. Сначала тело Лидии сопротивлялось, но постепенно мышцы согрелись, дыхание выровнялось. Молодость давала о себе знать. В своём прежнем теле после такой ночи она едва ли смогла бы пройти полкилометра, а здесь организм, пусть истощённый и избитый, быстро вспоминал, что умеет двигаться.

На заставе их пропустили через узкий проход в проволоке. Громов остановился за бруствером, проверил впереди лежащую местность и только тогда снял с плеча винтовку Лидии.

— Пять патронов, — произнёс он.

Колесов достал обойму и передал Александре. Патроны выглядели одинаково только издалека. На одном гильза потемнела, у другого на капсюле виднелась царапина, третий был новее остальных. Она взвесила каждый на ладони, осмотрела пули и выбрала порядок заряжания.

Громов следил за ней.

— Что не нравится?

— Они из разных партий.

— Других нет.

— Я не требую других. Просто хочу знать, чего ждать.

— И чего ждать?

— Разного результата.

Колесов хмыкнул.

— Пуля в немца попадёт одинаково.

— Если попадёт.

Она открыла затвор и зарядила магазин. Движение оказалось знакомым, но не естественным. Винтовка была длиннее и тяжелее того оружия, с которым Александра работала последние годы. Приклад упирался в плечо не туда, куда требовала память. Лидия, вероятно, держала его иначе. На дереве возле затыльника оставалась небольшая потёртость, обозначавшая привычную точку вкладки прежней хозяйки.

Александра попробовала приложиться.

Прицел ПЕМ встретил её мутным стеклом и узким полем зрения. Сетка была простой, без удобных современных отметок, подсветки и привычной тонкости линий. Нужно было менять положение головы, искать правильное удаление глаза, привыкать к искажению по краям.