Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 19 – Ксения Чернова

Караульный посмотрел на миску.

— Пшёнку.

— Щедро.

— Ешь. В лесу кормить не будут.

Он вышел, заперев дверь снаружи. Александра взяла ложку. Каша оказалась почти без соли, но горячей, а сейчас это имело больше значения, чем вкус. Она ела медленно, заставляя тело принимать пищу, хотя горло сопротивлялось каждому глотку.

Вчерашний разговор с Громовым не выходил из головы. Пять патронов. Два конвоира. Один немецкий наблюдатель, который, возможно, уже ждал их возле мельницы. Если Александра заведёт группу под огонь, капитан её застрелит. Если попытается уйти, результат будет тем же. Всё предельно ясно, почти успокаивающе.

В прежней жизни перед выездом на соревнования она проверяла оружие, снаряжение, документы и прогноз погоды. Сегодня её винтовка находилась у человека, не верившего ни одному её слову, снаряжение принадлежало мёртвой девушке, документы обвиняли в государственной измене, а погода обещала только холод, снег и немецкую артиллерию.

Хорошо хоть прогноз оказался честным.

Громов пришёл вместе с фельдшером. Капитан был одет теплее, чем вчера: поверх гимнастёрки телогрейка, на ней ремни, подсумок и полевая сумка. В руках он держал винтовку Лидии. Фельдшер выглядел недовольным заранее, будто выход уже состоялся и Александра вернулась без сознания, окончательно подтвердив худшие опасения медицины.

— Встать можете? — спросил он.

— Уже сижу.

— Я не слепой. На ноги поднимайтесь.

Александра поднялась. Колени дрогнули, но выдержали. Фельдшер посветил ей в глаза маленьким фонариком, ощупал затылок и заставил пройти от стены до двери.

— Голова кружится?

— Немного.

— Тошнит?

— Нет.

— Двоится?

Она посмотрела на Громова.

— К сожалению, капитан пока один.

Фельдшер раздражённо выдохнул.

— Вот шуточки свои в штабе оставь. Если станет хуже — сразу говоришь. Не тогда, когда упадёшь, а до того. Поняла?

— Поняла.

— Повязку не снимать. На морозе горло закрыть. Бегать нельзя.

Громов посмотрел на него.

— Если начнётся огонь, разрешите ей идти шагом?

Фельдшер ответил тяжёлым взглядом.

— Если начнётся огонь, пусть делает что хочет, лишь бы не получила второй удар по башке. Второй её мозги уже не переживут. Первый, судя по всему, тоже пережили не полностью.

Он ещё раз проверил пульс Александры, после чего повернулся к капитану.

— Три километра туда, столько же обратно. Частые остановки. Если потеряет равновесие, разворачивайтесь.

— Услышал.

— Я это ей говорю.

— А решаю я, — напомнил Громов.

Фельдшер пробормотал что-то нелестное о штабных командирах и ушёл.

Громов остался возле двери. Винтовку он пока не отдавал.

— Снаряжение проверили? — спросил он.

Александра посмотрела на белый маскировочный халат, лежавший на лавке. Его успели просушить не до конца. На ткани остались бурые пятна, которые никто не смог или не захотел отстирать. Возможно, кровь Екатерины. Возможно, Лидии.

— Всё, что мне дали.

— Подсумок?

Она коснулась поясного ремня.

— Пустой.

— Так и должно быть.

Громов развернулся к выходу.

— Идёмте.

Во дворе было серо и холодно. Солнце ещё не поднялось над деревьями, но небо на востоке уже посветлело. Разрушенный верхний этаж школы торчал над штабом обгоревшими балками. Во дворе двигались люди: связисты тянули кабель, санитарки несли ведро, несколько бойцов грузили ящики на сани. У стены лежала вчерашняя лошадь. Её накрыли попоной, но из-под ткани виднелись неподвижные ноги.