Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 21 – Ксения Чернова

— Удобно? — спросил Громов.

— Как сапог на чужой ноге.

— Снять не получится.

— Значит, разносить придётся.

Она проверила ремень, затвор и спуск. Палец плохо чувствовал давление. Холод уже пробрался сквозь перчатки, а после удушения и контузии тело время от времени подрагивало без разрешения. Александра сняла правую перчатку и сразу ощутила, как мороз впивается в кожу.

Колесов покачал головой.

— Отморозишь пальцы.

— В перчатке не чувствую спуск.

— После первого выстрела почувствуешь.

— Если первый выстрел получится.

Громов протянул ладонь.

— Винтовку.

Александра не сразу поняла.

— Зачем?

— Проверю, не дёргаете ли вы спуск до выхода.

Она отдала оружие. Капитан осмотрел затвор и вернул его.

— Патрон в патронник не досылать до команды. Дальше двигаемся тихо.

Они покинули заставу.

Нейтральная полоса не была пустым пространством между двумя аккуратными линиями окопов. Она напоминала землю, которую одновременно пытались разорвать несколько огромных зверей. Воронки накладывались одна на другую. Деревья стояли без ветвей, ободранные осколками. Между ними тянулись проволочные заграждения, местами порванные, местами занесённые снегом. Иногда попадались тела. Одно лежало возле разбитого станкового пулемёта, другое застыло в канаве, выставив наружу сапоги.

Никто не останавливался.

Сначала группа двигалась по низине. Колесов шёл впереди, Громов за ним, потом Александра, Белов и Митрохин. След в след. Там, где снег становился глубоким, сержант выбирал участки под кустами, чтобы меньше проваливаться и не оставлять слишком заметной цепочки.

Александра смотрела на местность и пыталась одновременно привыкнуть к новому телу. Лидия была ниже её прежнего роста примерно на десять сантиметров. Шаг короче, центр тяжести другой. Винтовка постоянно цеплялась за край халата. Стоило Александре ускориться, как дыхание сбивалось, а в голове начинало глухо стучать.

После первого километра Громов поднял кулак.

Группа остановилась под склоном оврага.

— Состояние? — тихо спросил он.

— Нормальное.

— Это не ответ.

— Голова болит. Не тошнит. В глазах не двоится.

— Дыхание?

— Восстанавливается.

Капитан посмотрел на её руки.

— Дрожат.

— От холода.

— Только от него?

Александра сжала пальцы.

— Пока да.

Он не стал спорить. Дал ей минуту, затем группа двинулась дальше.

Разрушенная деревня появилась между деревьями неожиданно. Сначала Александра увидела почерневшую трубу, потом край крыши, затем целую улицу мёртвых домов. В некоторых стенах зияли проломы. Одна изба сгорела почти полностью, оставив только печь и несколько обугленных брёвен. Колокольня маленькой церкви стояла на дальнем краю деревни, перекошенная, с пробитым куполом. Правее виднелось здание школы. Крыши не было, второй этаж разрушен. Ещё дальше, за деревней, поднималась старая мельница — тяжёлое деревянное строение на каменном основании. Крылья исчезли, верхняя часть обвалилась, но нижний этаж сохранился.

Группа залегла за невысокой насыпью.

Громов достал бинокль.

— Колокольня, — сказал он, передавая стекло Колесову. — Проверяли дважды. Следы старые. На чердаке школы была ложная позиция: ящик, одеяло и кусок зеркала. Высоту у оврага немцы пристреляли заранее. Первая группа потеряла там человека.

Александра прижалась щекой к холодной земле и осмотрела деревню через прицел. Изображение дрожало вместе с дыханием. Она выдохнула, задержала воздух, попыталась выровнять сетку.