Книга Мемуары мавра, страница 78 – Лайла Лалами

Строительство пяти плотов мы завершили как раз к началу осени. Ветер усилился, но дожди еще не начались. Первое суденышко под командованием Нарваэса было предназначено для него и его ближайшего окружения. Последние несколько месяцев они ехали верхом и получали больше еды, поэтому были самыми сильными и здоровыми из нас. А еще у них были лучшие паруса, сшитые из губернаторского штандарта и шатра, которые оказались самыми большими кусками ткани из найденных мной. (Дорогой читатель, если я и упоминаю об этих деталях, то не потому, что завидую или порицаю, но лишь потому, что хочу быть предельно точным в описании обстоятельств, при которых мы покинули Флориду.)

Второй плот Нарваэс отдал под командование ревизора Алонсо Энрикеса и викария. Их должны были сопровождать еще пятьдесят три человека. Третий плот достался капитану Теллесу и его помощнику, Пеньялосе, с сорока девятью другими. На четвертый плот губернатор посадил Кабеса-де-Ваку и нотариуса Альбаниса с пятьюдесятью одним человеком. На пятый и последний плот Нарваэс отправил Дорантеса, Кастильо и остальных членов их первоначального отряда, включая этого слугу Аллаха, Мустафу ибн-Мухаммада.

Все мы прибыли во Флориду людьми разных народов и разного положения, но теперь различия между нами были не так разительны. Многие из нас остались полуголыми, пожертвовав одежду на изготовление парусов. Все мы были худые, усталые и очень хотели поскорее уйти отсюда. После длительного напряжения и испытаний из всех желаний у нас оставалось лишь одно, простейшее, – желание выжить. Итак, мы спустили плоты на воды бухты и погрузились на них.

Насколько я помню, отплыли мы в первый день месяца Мухаррам 935 года Хиджры^[33]. Я стоял на носу плота. Мне не терпелось добраться до Пануко, до Кубы, до спасительного корабля, куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. Когда Дорантес отдал приказ поднять парус, я обернулся и увидел в его глазах отражение моих собственных желаний: покинуть эту землю, где мы не нашли ничего, кроме неудач и невзгод, и которая оказалась большим испытанием нашей веры и наказанием за наши грехи.

— Она похожа на тебя.

Раматуллаи повторяла эти слова, будто заклинание, способное снять любое проклятие. Я заметил, что все ее поведение стало менее сдержанным, чем обычно. Она касалась моей руки и прижималась ко мне, рассказывая о том, как прошел ее день. А еще она стала рассеянной. Кухню наполнял аромат риса с шафраном, но она даже не помешивала содержимое кипящего горшка.

— Клянусь Аллахом, прачка так и сказала – «она похожа на тебя».

В то утро наша хозяйка решила отправиться в баню в Сан-Хуан-де-ла-Пальма. Ходить в общественные бани было не в ее обычае, но после недели особенно ожесточенных ссор с мужем она решила, что ей это настоятельно необходимо. В наполненном паром предбаннике она оставила серое платье и дурное настроение и попросила умастить ее тело ароматическими маслами. На одной из деревянных скамей в предбаннике ее ждала Раматуллаи с кувшином холодной воды и миской свежих апельсинов. Чтобы занять время, она водила пальцами по звездам на выложенной плиткой стене. Тогда-то прачка и заметила синюю татуировку на тыльной стороне ладони Раматуллаи и сказала, что видела маленькую девочку с такой же отметкой.