Книга Тайна вещевого рынка, страница 92 – Марина Серова

— Угрозы в адрес частного детектива… с предложением взятки… – проговорил он наконец, медленно поднимая на меня глаза. Его голос стал тише, но в нем появилась стальная жила. – С доказательной базой, которую можно проверить?

— С доказательной базой, которую не просто можно, а необходимо проверить, – подтвердила я, не отводя взгляда. – Цифровые оригиналы – на карте памяти. Копии, заверенные моей пояснительной запиской с указанием источников и методов получения (в рамках закона о частной детективной деятельности), – в папке. Все легализовано. Цепочка сохранности цифровых доказательств описана и может быть воспроизведена. Я готова дать подробные показания, в том числе о своем визите к Круглову накануне, после которого угрозы и последовали. Его реакция была… красноречивой.

Майор откинулся в кресле, снова взглянул на три папки, лежащие перед ним ровным рядом. Он проводил мысленную инвентаризацию. Дело о хулиганстве (простое, раскрытое). Дело о старом подлоге (сложное, но архивное). И дело о давлении на правосудие и попытке подкупа (свежее, горячее, с цифровым следом). Три дела, сцепленные в один замок. И ключ от этого замка – угроза – лежал сверху. Он провел ладонью по подбородку, и я увидела, как в уголке его глаза дрогнула крохотная мышца – признак стремительного внутреннего расчета. Усталый бюрократ исчез. Передо мной сидел оперативник, оценивающий трофей.

— Вы понимаете, что это… – он жестом показал на папки, – тянет минимум на два отдельных производства, а то и на три? И что второе, по сути, раскрывает механизм первого? И что третье автоматически придает второму признаки для переквалификации и снятия сроков давности?

— Я понимаю, – сказала я. – Именно поэтому и структурировала материалы именно так. Чтобы вы могли принять взвешенное процессуальное решение. Вы можете принять все и решить, как поступать, в рамках своей компетенции. Или принять только первый блок. Но в последнем случае, – я позволила себе тонкую, ледяную улыбку, – я, как потерпевшая по факту угроз и лицо, располагающее доказательствами более тяжкого преступления, буду вынуждена обратиться в прокуратуру с соответствующим заявлением. С теми же доказательствами. А это, как вы понимаете, создаст определенный… документооборот и вопросы к вашему отделу.

Это была не угроза. Это была констатация возможного развития событий. Игра в открытую, где я показывала карты, но и держала на руках козырь – знание того, как устроена бюрократическая машина и страх ее перед лишним вниманием сверху. Майор Седов посмотрел на меня, и в его взгляде, наконец, появилось нечто вроде уважения, смешанного с легким раздражением. Он увидел не истеричку с жалобой, а коллегу, которая принесла ему на блюдечке не проблему, а… возможность. Карьерную, если все правильно оформить. И головную боль, если проигнорировать. Он выдохнул, и его плечи, до этого напряженно поднятые, слегка опустились, показывая принятое решение.

— Сидите, – сказал он уже другим тоном, деловым и резким. – Нужно составить протокол изъятия, расписку. Подробную. И ваши пояснения. Развернутые. По каждому блоку. И потом, возможно, придется вызвать вас для дачи официальных показаний. Это займет время.

— У меня оно есть, – ответила я, наконец опускаясь на стул напротив. Мой позвоночник был прямым, спина не касалась спинки. – Я подготовила проект пояснительной записки. Она уже в синей папке, после документов «Вертикали».