Книга Тайна вещевого рынка, страница 107 – Марина Серова

— Знать тебе и не надо. – Я выпрямилась, поправила жакет. – Но совет дам. Бесплатно.

Он ждал, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Если кто-то из бывших нанимателей вдруг объявится и спросит, что ты тут делал сегодня – скажи, что никого не видел. Что день был пустой. А сам… сам вали отсюда. Чем дальше, тем целее будешь.

Он кивнул, и в этом кивке не было ни бравады, ни недоверия. Был чистый, животный страх человека, который только что понял, что стоял на краю ямы, даже не подозревая об этом.

— А если он… ну, этот… Круглов… объявится? – спросил он вдруг, глядя куда-то в сторону. – Спросит, почему я свалил?

Я посмотрела на него. Вопрос был неглупым. Для него – жизненно важным.

— Скажешь, что я тебя вычислила. Что я знаю про него всё. И что если он еще раз сунет нос в мои дела, я передам в следствие не только документы по «Вертикали», но и записи твоего же наблюдения. Они у меня есть. – Я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. – Не проверяй, есть ли на самом деле. Просто передай.

Он снова сглотнул, но в этот раз в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Алиби. Официальная версия для начальника, которого уже нет.

— Договорились, – выдохнул он.

Я развернулась и пошла к своей машине, чувствуя спиной его взгляд. Уже садясь в «БМВ», я бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида. «Девятка» стояла на месте. Но через минуту, когда я выруливала с парковки, ее фары зажглись, и машина медленно, как-то обреченно, поползла в противоположную сторону, к выезду из города.

Я улыбнулась. Маленький человек сделал свой маленький выбор. Не факт, что правильный, но – безопасный. А это в его положении уже победа.

Я уже собралась тронуться, как рука сама потянулась к бардачку. Там, в отделении для документов, все еще лежала пластиковая заглушка. «КР–12». Я вынула ее, повертела в пальцах. Саня тогда сказал: она от гидравлики служебных ворот «Пассажа». Такие ставили только при строительстве, в 2006-м. В актах приемки, которые мы нашли в архиве «Вертикали», стояла подпись Волкова. Он принимал эти ворота. Знал каждый их люфт, каждый болт.

Интересно, он специально принес эту деталь с собой в ту ночь? Или она отломилась случайно, когда он открывал дверь, нагруженный канистрой и злостью? Второе вероятнее. Но факт оставался фактом: даже кусок пластика, забытый на месте преступления, может рассказать о человеке больше, чем он хотел бы.

Я убрала заглушку обратно в бардачок. Пусть лежит. Не для следствия – у них и без нее доказательств хватает. Для себя. Как напоминание: иногда самая маленькая деталь оказывается самым важным свидетелем. Рядом с заглушкой, в том же бардачке, лежала копия протокола приема-передачи вещественных доказательств. Я пробежала взглядом по строчкам: «…ковшик пластиковый белый, изъятый с места происшествия…» Его нашли под витриной, сфотографировали, но отпечатков не было – Волков работал в перчатках. Ковшик так и остался немым свидетелем, который ничего не сказал, но указал направление. Иногда молчаливые улики важнее говорливых.

Мысли перескочили на других участников этой драмы. Морозов, наверное, так и копается в своей «Ниве» у гаража. Интересно, знает ли он, что его роль подставного помогла раскрутить весь этот клубок? Вряд ли он об этом задумывается. Его мир – железо, масло и конкретные дела. Но если когда-нибудь пересечемся, надо будет сказать ему спасибо. За заглушку, за прямоту, за то, что не стал врать.

А Алла Миронова… Я видела ее бутик, когда проходила мимо. «Силуэт» работал, витрина сияла, на манекенах – новые платья. Значит, справилась. Пережила давление, не сломалась. Может, ей теперь будет чуть легче дышать, зная, что Круглов уже не тот неприкасаемый, каким казался. А может, и нет – в бизнесе свои законы. Но я надеюсь, она хотя бы ночью спит спокойнее.

Я тронулась с места, плавно вливаясь в вечерний поток машин…

Спасибо за выбор нашего издательства! Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.