Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
«Вчера, при вторичном вызове в Комиссию, тов. Рюмин представил новое заявление, которое мне зачитывали. То, что им написано в этом заявлении, является просто-напросто неправильным. Во-первых, тов. Рюмин обвиняет работников Следственной части по особо важным делам МГБ СССР в том, что они избивают арестованных. Я должен сказать, что действительно чекисты бьют арестованных шпионов, диверсантов, террористов с тем, чтобы заставить их рассказать об их преступных делах и связях. Но делается это с умом и только с санкции Министра государственной безопасности и его первого заместителя, а в местных органах — с санкции начальника органа. Никакого массового побоища и каких-либо нарушений в этом деле нет, тем более что на этот счет мы имеем разрешение ЦК ВКП(б)»[77]. Оба-на! А это еще что такое? Зачем представители ЦК вообще поднимают эту тему, если они сами дают санкции на избиения? Какое двуличие! Пожалуй, нет, это не двуличие — это привет из будущего, от ХХ съезда с его знаменитой «шифровкой Сталина». Напомню: по ходу своей исторической речи Хрущев зачитал разъяснение, якобы данное Политбюро в 1939 году партийным комитетам, о том, что «меры физического воздействия» в НКВД применялись с разрешения ЦК. Нет, ничего невозможного в этом нет, тогда пытки в большинстве спецслужб были в обычае, — но уж коль скоро Никита Сергеевич затронул эту тему, он должен был привести не ссылку на санкцию, а саму санкцию. Что-что, а доступ к документам как ЦК, так и НКВД у него был свободный. Однако ничего от имени Политбюро он так и не предъявил. Сама шифровка была напечатана в сборнике «Политбюро и органы госбезопасности. К 100-летию образования ВЧК» — как водится для документов такого рода, без номера. Какой номер? Она же секретная, шифрованная, понимать надо! В документах от имени органов госбезопасности эта тема поднимается постоянно. По архивам прямо-таки рассыпаны странные документы, где между текста запрятаны такие вот ссылочки на избиения «с санкции ЦК», как бы типа подтверждение знаменитой речи Хрущева. Самый яркий пример здесь — датируемое 17 июля 1947 года спецсообщение Абакумова Сталину «О практике ведения следствия в органах МГБ». По содержанию и стилю это переписанная методичка какой-нибудь школы милиции о том, как следователю действовать надлежит. Зачем Абакумову переписывать, а Сталину читать на многих страницах вещи, которые вождь прекрасно знал еще до рождения своего министра? Им что, больше заняться нечем? Впрочем, недоумение разрешается примерно на середине документа. Пунктом восьмым в нем значится: «В отношении изобличенных следствием шпионов, диверсантов, террористов и других активных врагов советского народа, которые нагло отказываются выдать своих сообщников и не дают показаний о своей преступной деятельности, органы МГБ, в соответствии с указанием ЦК ВКП(б) от 10 января 1939 года, применяют меры физического воздействия. В центре — с санкции руководства МГБ СССР. На местах — с санкции министров государственной безопасности республик и начальников краевых и областных Управлений МГБ». А если враг народа отказывается выдавать сообщников не нагло, а вежливо? Тогда его тоже бить надо или уже ни-з-зя? Это я к тому, что в реальных документах НКВД и МГБ эмоциональные оценки не даются никогда. Уже по одному этому показателю фальшивки определяются сразу. А тут еще ссылка на шифровку, которую историки уже разоблачать устали. Спрашивать про регистрационный номер документа — какая пошлость! Впрочем, его, конечно же, нет… |