Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 127 – Елена Прудникова

Ага, вот только Рюмин незадолго до того получил выговор как раз за то, что не писал протоколы. Хорошая отмазка: «А че я? Так все делают, и министр велит».

«В заключение я позволю себе высказать свое мнение о том, что тов. Абакумов не всегда честными путями укреплял свое положение в государственном аппарате и он является опасным человеком для государства, тем более на таком остром участке, как Министерство государственной безопасности.

Он опасен еще и тем, что внутри министерства на наиболее ключевые места и, в частности, в следственной части по особо важным делам поставил “надежных” с его точки зрения людей, которые, получив карьеру из его рук, постепенно растеривают свою партийность, превращаются в подхалимов и угодливо выполняют все, что хочет тов. Абакумов»^[75].

В общем, обычная тухлая кляуза, за которой должна была последовать обычная гнилая разборка. Вот только по результатам этой разборки министр и руководители следчасти по ОВД лишились своих постов, чего, учитывая как обвинения, так и все данные по ним пояснения, не должно было произойти.

Любимый вопрос о подлинности данного документа повисает в воздухе, поскольку обвинения, выдвинутые Рюминым, пережевывались целую неделю работы комиссии и, как минимум, три месяца следствия, по всем пунктам. Единственная странность этого письма в его «шапке». Начинается оно так: «Товарищу Сталину И.В. от старшего следователя МГБ СССР подполковника Рюмина М.Д.». Что странно, ибо должности «старший следователь МГБ» не существовало. Вот образец реальной подписи: «Ст. следователь следчасти по особо важным делам МГБ СССР подполковник госбезопасности Мотавкин». У человека, подписывавшего сотни протоколов, формулировка его должности и звания сидит не то что в головном — в спинном мозгу, а рука ее сама выводит. Ну и еще у письма нет входящего номера, хотя адресовано оно Сталину — и как такое могло быть? Маленков в кармане мимо секретариата втихаря принес? А в папочку кто потом без номера подшивал?

Дальше эта кляуза с какого-то перепугу послужила предметом разбирательства на самом высшем уровне. 4 июля была создана правительственная комиссия в составе Маленкова, Берии, заместителя председателя Комитета партийного контроля Матвея Шкирятова и заведующего отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б) Игнатьева. Того самого. По крайней мере, постановление Политбюро о создании комиссии имеется в наличии, и даже с номером.

Судя по допросам свидетелей, разборка по поводу Этингера была чрезвычайно гнилая и ничего не принесла, как и все прочие темы доноса.

В 2021 году историк Олег Мозохин выпустил толстенный том «Политбюро и “дело Виктора Абакумова”». Документов там огромное количество, так что есть где порезвиться. По ходу прогулки в этом лесу мне удалось вычленить несколько сказочек. Первая — старая и хорошо знакомая хрущевская легенда, положенная в основу реабилитации друганов новой правящей верхушки.

Сказка об избиениях

…7 июля объяснения комиссии дал сам Абакумов — и по Этингеру, и по Салиманову, и касательно протоколов. Нарушения были, но не критичные. Более того, точное выполнение правил ведения допросов, как прекрасно понимали все присутствующие, стало бы классической «итальянкой»^[76]. Бывший министр от обвинений отбился. Но что мы читаем дальше!