Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
Но вернемся к Абакумову. Ни в одном сборнике нет второго заявления Рюмина. Никто ничего о нем не знает, оно существует только в виде упоминаний в двух документах. Тема знакомая, повторяющаяся — доказать, что подследственных били согласно «указаниям ЦК». Впрочем, дальше еще интереснее. В своем «втором заявлении» Рюмин якобы утверждает, что ему было велено допрашивать Салиманова по поводу Кобулова, а Этингера — по поводу Ванникова и Завенягина. Что мог показать профессор-кардиолог об этих людях, которые были совсем из другого мира и не факт, что вообще имели сердечные болезни? О каком именно Кобулове идет речь? Кобуловых на самом деле было двое, Богдан и Амаяк, оба помощники Берии по работе в НКВД. Ванников и Завенягин — руководители атомного проекта. Зачем здесь эта тема? Все просто: доказать, что Абакумов копал под Берию, а значит, Берия был заинтересован в том, чтобы зарыть Абакумова. При таком раскладе они должны были друг друга ненавидеть. Кстати, хрущевцы постоянно повторяют: Берия и Абакумов друг друга терпеть не могли, были врагами… И сразу возникает вопрос: а точно так? Раз они все время об этом твердят, да еще фальшивый документ используют… Далее Рюмин будто бы утверждал, что велено было допрашивать арестованных о руководящих партийных работниках. Но с этой темой подождем, она еще прозвучит в нашем расследовании. Ну а затем идет усредненно-бюрократическое рассуждение о чекистских недостатках с апофеозом: «Я всегда помню Ваши указания, товарищ Сталин, о том, что необходимо быть непримиримым к недостаткам в работе…» и т. д. Абакумов так никогда не писал, он был человеком предельно конкретным. Сталин тоже словоблудие терпеть не мог. Да, я увлеклась и забыла задать вопрос: все «объяснение Абакумова» является фальшивкой или только вторая половина, начиная с «методов физического воздействия»? Сказка о «врачах-убийцах» 7 июля на свет появилась докладная записка комиссии по результатам проверки. И сразу странности. Там утверждается, что Рюмин получил у Этингера показания о неправильном лечении Щербакова, а потом доктор от своих показаний отказался. Но ведь протоколов допросов не существовало, за что Рюмину впаяли выговор — так откуда известно, что показания были? Маленков или Игнатьев еще могли это обстоятельство зевнуть — но Шкирятов? Но Берия? Нет, о том, что протоколов в деле нет, они информируют, но почему-то объясняют тем, что Абакумов скрыл эти показания от ЦК. А посмотреть, за что Рюмину впаяли последний выговор — не судьба? Но, впрочем, это еще мелочи. Там, на этой записке, есть оч-чень интересный сталинский (или как бы сталинский) комментарий. «ЦК считает, что среди врач. есть тайная орг-ция, которая наск. это возможно старается так лечить, чтобы сократить жизнь. Случаи — Плетнев — Горького — 25 лет каторги, Левин — Куйбышева было опубликовано который был. расстр. Однако мин. т. Абакумов в присут. таких-то и преступник Этингер видимо потому, что не он открыл это (хотя он допрашив.) или по другим неизвестн. ЦК мотивам признал это потом надуман. (заявил, что это дело не заслуживает вним., т. к. оно заведет в дебри) и прекратил дальше след. Т. обр. он помешал ЦК выявить безусл. существ. законсп. группы врачей, выполн. задание иностр. агентов»[78]. |