Книга Продавец крови, страница 122 – Александр Долгирев

Весь день Таратин избегал встречаться с Белкиным благо, это было не очень сложно – бо`льшую часть дня он отсутствовал на Петровке. Евгений и сам успел съездить к Марии домой и в институт, где, к счастью, снова было дежурство Филиппа Егорыча, который сказал ему то, о чем он и сам подозревал – Мария покинула институт вчера днем и сегодня еще не приходила. Кажется, беспокойство Жени отражалось на его лице, потому что Егорыч уточнил успокаивающим тоном, что Мария часто не появлялась в институте по несколько дней. Конечно, Таратина это совершенно не успокоило.

Ближе к вечеру, когда Евгений еще работал в кабинете, на него свалился Белкин, и он не имел никакой возможности уклониться от его вопросов.

— Вам удалось встретиться с Анчевской?

— Нет, сегодня ее не было на службе. Мне сказали, что это нормально, но когда она вернется, они не знают. Я собирался сегодня вечером съездить к ней домой – надеюсь, получится ее застать, – ответил Женя и вдруг заметил перебинтованную руку Белкина и спросил: – Что с вами случилось?

— Неудачно упал, – отмахнулся Дмитрий и продолжил: – Так. Я планирую сегодня встретиться с Рысиной – завтра обязательно сообщу о результатах. Надеюсь, вам повезет сегодня застать Анчевскую.

После этого он сорвался с места, не дожидаясь какого-либо ответа, и стремительно вышел из кабинета.

Женя пробыл на Петровке еще некоторое время, пока не почувствовал, что больше просто не может сидеть на месте. Удушливое чувство преследования и погони, поразившее его вчера вечером после разговора с Белкиным, теперь снова стало набирать силу. Нужно было разрушить сомнения – разрушить их во что бы то ни стало.

К счастью, на этот раз Мария была дома. Она встретила Евгения в своем домашнем халате. На ее лице была обозначена усталость, но Мария нашла в себе силы улыбнуться ему. Без привычного задорного огня в глазах, а так, как, наверное, любящие жены улыбаются своим мужьям по вечерам. Он не сдержался и поцеловал ее, но тут же приказал себе отстраниться.

— Нам нужно поговорить.

Мария заглянула ему в глаза и пожала плечами:

— Ладно. Ужинать будешь?

— Позже.

— А чай?

— Мария, что ты знаешь о Схеме?

Она уже направлялась в кухню, поэтому Женя не мог видеть ее лица. Но он видел, как она оцепенела от его вопроса, как вдруг задеревенела ее спина, а во всей фигуре появилось напряжение бегуна, готового сорваться с места. Это продлилось лишь мгновение, затем Мария продолжила движение. Таратин разулся, снял верхнюю одежду, стараясь не суетиться и придать себе хотя бы какое-то ощущение уверенности, и тоже прошел в кухню. Мария сидела за столом, опустив руки. Она подняла на него взгляд, и этот взгляд напомнил Евгению взгляд профессора – та же равнодушная, жестокая сталь.

Женя сел напротив нее и протянул правую руку в ее сторону, рассчитывая, что она возьмется за нее, но Мария даже не шевельнулась.

— Давно ты знаешь о Схеме? – спросила она.

— Со вчерашнего вечера. Мой коллега вышел на профессора. И на тебя.

— Он знает о нас?

Таратин мотнул головой.

— Что ты намерен делать?

— Расскажи мне все.

— Зачем?

— Чтобы я мог тебе помочь.

Лицо Марии исказилось в злой ухмылке.

— Помочь? Ты – мне? Ты же видел, с кем мы имеем дело – как ты можешь мне помочь?

— Послушай, я ведь не регулировщик – у меня есть какой-никакой вес. А у Белкина – тем более.