Книга Продавец крови, страница 124 – Александр Долгирев

Женя оттолкнул ее – не сильно, просто чтобы получить немного свободы. Его лицо исказила гримаса злобы.

— Ты пытаешься купить меня?! После всего, что было?!

Мария оперлась на стол. Она была совершенно спокойна.

— А что было? Женя, ты мне нравишься. Очень. Мне нравится проводить с тобой время, нравится заниматься с тобой любовью, нравится спать с тобой в одной постели и просыпаться поутру. И я вижу, что тебе тоже это нравится. Но я знаю тебя меньше месяца. А дело, которым я занимаюсь, сопровождает меня большую часть моей жизни, и я не отрекусь от него просто так. Ты не маленький – знаешь, что влюбленность проходит и проявляются неприглядные детали.

— Но мы же не бытовые сложности обсуждаем! Речь идет об убийствах!

— Вот поэтому я и не говорю с тобой о романтических глупостях и не прошу предать свое ремесло ради меня. Я предлагаю тебе сделать это ради себя самого.

— Чтобы меня тоже не стало к концу следующего года?

Мария рассмеялась совершенно искренним, но немного нервным смехом.

— Да это не зависит от твоих действий! Ты можешь быть самым принципиальным следователем во всей стране, а можешь быть последним взяточником – это ни на что не влияет.

— А что влияет?

— Если бы я знала! – всплеснула она руками. – Если бы было понятно, что можно делать, а чего делать нельзя, все было бы намного проще. Но никаких правил нет.

Женя почувствовал, что Мария начинает одолевать его. Для него романтические глупости кое-что значили, но он был уже слишком взрослым, чтобы не согласиться с ней. Однако, видя откровенность Марии, он позволил откровенность и себе. По крайней мере, с самим собой. Ему действительно смертельно надоел его угол, надоело днями бегать за мерзавцами, а ночами просыпаться от очередной семейной ссоры в соседней комнате или от звуков их случки. Ему надоело быть на побегушках и рисковать своей жизнью за гроши. Ему надоел черный хлеб с солью и пятнистый чай, пахнущий резиной. Но стоило ли это предательства?..

Таратин сделал шаг к Марии.

— Думаешь, я смогу подняться, если помогу вам?

— Нет, ты поднимешься не от этого, а от знакомств, которые сможешь завести.

— Для этого мне нужно покрывать эту вашу Схему?

— Не нужно – с этим Схема справится сама. Сейчас тебе всего лишь нужно будет сделать то, о чем я попрошу.

— Чего ты хочешь?

— Убеди этого… Белкин, кажется? Убеди его подождать. Мне нужно время сбросить «хвост». Не думала, что все произойдет так скоро…

— О чем ты?

Их взгляды вновь встретились. Теперь это была Мария, это был ее взгляд. Озабоченный, усталый, немного печальный, но не пробиравший до костей своей холодностью. Она протянула ему свою руку, и он ответил на ее жест.

— Доверься мне, хорошо? Я сделаю так, что у милиции не останется вопросов, ни у кого не останется вопросов. Если тебе так будет спокойнее, я могу пообещать, что убийств больше не будет.

— А я должен тебе поверить?

— Не должен. Но я об этом прошу.

— А сама говорила, что обойдешься без романтических глупостей, – усмехнулся Евгений.

Она слабо улыбнулась в ответ и погладила его по щеке.

— Не удержалась. Но тебе действительно придется довериться мне.

— Этот Белкин… его не получится просто взять и убедить. Это не такой человек… – Женя оборвал себя, не став добавлять: «как я». Наверное, это был укол совести. Однако мысль о том, что они с ним не похожи, напротив, вселила в Таратина некоторую уверенность. В конце концов, он никогда не считал, что плакатные принципы – это про него. Он служил в милиции потому, что это было лучше, чем гнуть спину у станка, как это всю жизнь делал его отец, кроме того, у него это получалось и, в общем, нравилось. Но ведь это у него никто и не отнимал, более того, давали возможность сильно подрасти – так зачем было отказываться?