Онлайн книга «Продавец крови»
|
— Что мы будем делать с ней? Этот вопрос был задан не кем-то, он просто возник над красно-черным столпотворением. Мужчина по левую руку от Жени громко произнес: — Жечь! Женщина вторила: — Бить! После этого они повернулись к Таратину. Повернулись и остальные. Он словно чувствовал на себе все взгляды мира. Чувствовал силу мужчин, чувствовал вожделение женщин. Он бросил взгляд на женщину в колпаке. Та тоже смотрела на него, но не видела. Кажется, она не видела ничего, кроме своих мечтаний. Но ведь все вокруг было странным представлением. В какой момент речь зашла о человеческой жизни? Евгений заглянул в жадные, голодные глаза обнаженной женщины, потом в столь же жадные и злые глаза мужчины и понял, что, если он не совершит жестокое правосудие сейчас же, его разорвут на части прямо здесь. На много-много частей. Полоски его кожи высушат и будут выставлять в красных уголках, его кровь передадут в Институт переливания крови для опытов, а то, что останется от его мозга, доставят в Институт мозга – в соседство к мозгу Ильича. Женя произнес тихо и неуверенно: — Ну… расстрелять? Красно-черная толпа ответила на его вердикт восторженным ревом. Невесть откуда взялись стрелы, и мужчина церемонно передал их женщине, у которой в руках, конечно, уже возник из ниоткуда лук. Женщина наложила стрелу. Евгений залюбовался изящным очертанием ее обнаженной спины, ягодиц и ног, когда она натягивала тетиву. Из-за этого он пропустил момент, когда стрела отправилась в смертельный полет. Жертва стала заваливаться на спину, но тут же скрылась под гнетом толпы. Таратин не видел, что с ней делали. Неожиданно перед ним возникла большая плоская чаша с чем-то красным. На него вновь были устремлены все взгляды, и у него вновь не было выбора. Женя глубоко вдохнул и начал пить. Это было вино. Красное сладкое крепленое вино с легкой солоноватостью. Таратин пил и пил. Казалось, он уже выпил море вина, но оно все не кончалось. Струйки красной жидкости бежали по его щекам и подбородку. Наконец, чаша опустела, и Евгений почувствовал, что сейчас может упасть без чувств. Но прежде чем это произошло, он зарыдал… * * * — Ну-ну, любимый, все уже позади. Ты – молодец. Ты все сделал правильно. Все тело ныло, в голове шумело, перед глазами плыло. А еще почему-то все тряслось и рычало. Над Женей нависало лицо Марии. Оно все еще несло на себе следы грима – смазанные и расплывшиеся. Мария гладила его по волосам. Таратин понял, что они на заднем сиденье автомобиля, и его голова успокоилась на ее коленях. — Я убил ее… — Ты никого не убивал, – улыбнулась Мария. – Никто никого не убивал – это спектакль. Театр, понимаешь? — Но все было таким… настоящим. — Я же говорил вам быть осторожным. – Голос Вернера раздался откуда-то со стороны. Таратин понял, что профессор просто сидел рядом с водителем. Он попытался сесть, но Мария настойчиво придержала его за плечи: — Лежи. Сейчас тебе лучше поменьше двигаться. — Что… что вы хотели мне показать? Ответа не последовало. Евгений почувствовал, что может в любой момент провалиться в беспамятство. И все же он держался за ускользающее сознание изо всех сил. Издалека донесся голос Вернера: — Для того, чтобы ответить на этот вопрос, вам нужно понять, что вы увидели. Предлагаю отложить этот разговор до завтрашнего утра. Останетесь у меня – еще в коммуналке вас в таком состоянии оставлять не хватало. |