Книга За час до взрыва, страница 46 – Александр Тамоников

Теплый, густой воздух ударил им навстречу, сменив ледяной сквозняк. Запах – смесь из озона перегруженной аппаратуры, едкой канифоли для пайки, прогорклого машинного масла с бронзовых шестеренок, мокрой шерсти и человеческого пота. Внутри царила напряженная, густая тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом трансформаторов и тихими, ритмичными щелчками метронома, который Смирнова использовала для калибровки частот.

Сержант сидела на своем месте не шевелясь, прильнув к экрану осциллографа с зеленоватым свечением. Ее поза была неестественно застывшей, спина прямая как струна, плечи подняты и напряжены. Пальцы правой руки лежали на клавише акустического передатчика, готовые в любую секунду отправить заранее оговоренный импульс в пучину. Акулов, уже переодевшийся в сухое, но все еще холодное на ощупь обмундирование, сидел на ящике с инструментами. Он методично, с автоматной точностью движений натирал ветошью, смоченной в ружейном масле, свой пистолет, а затем длинный, с узким клинком нож. Его движения были лишены суеты, но в них читалась та особая, звериная сосредоточенность, которая появляется у хищника перед броском. Глаза смотрели в одну точку на стене палатки, но сознание, Уваров это видел, было уже там – в ледяной, черной воде, среди затопленных коридоров и стальных теней.

— Докладывай, Волна, – сказал Уваров, сбрасывая плащ-накидку, с которой осыпались кристаллики льда. Он не стал подходить сразу, давая ей секунду на переключение внимания.

Смирнова медленно, как будто против воли, оторвала взгляд от экрана и подняла голову. Ее лицо в холодном свете лампы казалось высеченным из мрамора – резкие тени под скулами, синева под глазами от двадцати шести часов непрерывной работы. Но в самих глазах, серых и острых, отражалась не усталость, а сосредоточенность, которая появляется в момент фиксации критической, неотвратимой угрозы.

— Майор. Сигнал механизма стабилен. Ритм без изменений: пять циклов по 12 герц, пауза восемь десятых секунды. Амплитуда колебаний незначительно возросла – на три десятых процента. Возможно, прогрев узлов или начало работы вспомогательных систем. Но это… – Она сделала едва заметную паузу. – Это не главное. Взгляните.

Она повернулась и указательным пальцем ткнула в матовое стекло второго экрана – крупнокалиберного указателя кругового обзора. Сейчас на его зеленом мерцающем поле, в узком секторе от двухсот восьмидесяти до трехсот градусов (северо-запад, направление на открытый залив), четко выделялись три яркие, хорошо очерченные отметки. Они не стояли на месте. Они двигались. Медленно, со скоростью не более трех-четырех узлов, но неумолимо, как стрелки часов, приближаясь к центру экрана – к условному изображению шлюза номер один.

— Контакты зафиксированы мной сорок минут назад на дальней границе зоны уверенного обнаружения. – Голос Смирновой был ровным, но Уваров уловил в нем напряжение. – Дистанция первоначального обнаружения – семь километров. Шли тремя кильватерными колоннами, строго за кормой друг у друга, чтобы минимизировать акустический профиль. Держались в акустической тени от подводной каменной гряды – «Чертовой отмели», она обозначена на карте. Я приняла решение не докладывать сразу, ожидая, пока они выйдут на чистую воду для точного пеленгования и классификации. Они вышли. И… – Она переключила масштаб изображения, увеличив центральный сектор. – И примерно на дистанции в полтора километра резко, синхронно увеличили скорость. Использовали полный ход на последнем, финальном участке. Профессионально. Расчет на то, что, даже если их обнаружат, реагировать будет некогда.