Книга За час до взрыва, страница 106 – Александр Тамоников

За окном стемнело. В городе в соответствии с комендантским часом погасли последние огни. Только где-то вдалеке, на командном пункте, светились окна, затянутые синей бумагой. Где-то внизу, из помещения дежурных или из их комнаты, донесся приглушенный смех, позвякивание алюминиевых кружек – его группа отмечала завершение своего короткого, но невероятно насыщенного совместного пути. Уваров закончил писать, закрыл блокнот, потушил свет и лег, накинув на ноги шинель. Он лежал в полной темноте и слушал тишину. Не ту звенящую, натянутую как струна тишину перед атакой или в засаде, а глубокую, почти мирную тишину ночного тылового города. Тишину, в которой слышен только далекий, приглушенный гул войны за горизонтом, редкие голоса часовых на посту и скрип половиц под чьими-то шагами в коридоре.

Он думал о том, что завтра эта комната опустеет по-настоящему. Громов и Егоров уедут на передовую, для обезвреживания новых мин. Смирнова полетит в Москву, к другим, чистым задачам, к формулам и схемам. Акулов будет месяцами лежать в госпитале, бороться за каждый вздох. А он останется здесь, с кипами бумаг и отчетов, готовя материалы для важных инспекторов из центра, перекладывая свой опыт в сухие строчки инструкций. Каждый пойдет своей дорогой, которую беспощадно проложила для них война. Они сошлись на несколько дней для решения одной, казавшейся невыполнимой, сверхзадачи, справились с ней ценой крови и нечеловеческого напряжения – и разошлись. Так работал безжалостный, но эффективный механизм большой войны – без сантиментов, с максимальной отдачей от каждого винтика.

Но где-то в глубине, под слоем усталости, профессионального цинизма и привычки к смерти, жило тихое, твердое, как кремень, удовлетворение. Они сделали дело. Настоящее, конкретное, измеримое дело. Спасли, возможно, тысячи жизней солдат и мирных жителей, спасли целую наступательную операцию от краха в грязи и паники. Остановили умного, подготовленного, технически оснащенного врага. Их профессионализм, их холодный расчет, их готовность идти до конца – победили. В этой гигантской войне, где счет шел на миллионы смертей и десятки километров, их маленькая, невидимая победа на берегу Балтийского залива была всего лишь эпизодом, строчкой в сводке. Но эпизодом, который имел вес. Который давал моральное право смотреть в глаза и тем, кто погиб, не дойдя до Берлина, и тем, кто будет жить после, в мире, который они, такие как Уваров, Громов, Акулов, Смирнова и Егоров, отстояли своей кровью, своим умом и своей волей.

Последней мыслью перед тем, как уснуть, была простая, как штык, и ясная, как утренняя команда, формула, в которой для него заключался весь смысл прошедших дней и, возможно, всей его службы: «Враг разбит. Задача выполнена. Люди, те, кто смог, – живы. Остальное – неважно. Можно спать».