Книга За час до взрыва, страница 49 – Александр Тамоников

— Таймер? – спросил Уваров.

— Без изменений. Ритм прежний. Но… – Она вдруг замерла. – Контакт. Не наш. Другой… Металлический скрежет. Резкий. Один. Прямо в районе гидрофона. Прямо у стены. Как будто лом в щель вставили.

Она медленно подняла на Уварова взгляд. В ее глазах мелькнул испуг.

— Майор, они не просто высаживаются у стены. Они что-то вскрывают. Прямо в бетоне. Возможно, аварийный лаз. Они знают, куда лезть.

Уваров почувствовал, как по его спине пробежала ледяная волна. У противника есть точные чертежи сооружения.

— Кувалда докладывает? – резко спросил он.

— Нет. Он в секторе левого быка, но снаружи. Если они вскрывают лаз изнутри бетона, со стороны воды, – он может его просто не увидеть.

Она снова прильнула к наушникам. В этот момент из динамика донесся короткий, резкий щелчок.

— Акустический импульс, – пошептала она. – Принят. Один. Длинный. Она перевела взгляд на Уварова. – Сигнал «Опасность». Он их обнаружил.

Больше никаких сигналов не последовало. Тишина стала абсолютной. Только тиканье на экране и вой ветра.

Уваров вышел из палатки. Он подошел к кромке воды стал смотреть на черную, неподвижную поверхность. Ни всплесков, ни ряби.

Он простоял так несколько минут. Кулаки были сжаты. Потом он прошептал в пустоту:

— Теперь мы играем по их правилам, Виктор. Либо ты, либо они.

На поверхности воды так ничего и не появилось. Только далекий крик чайки и мертвая гладь залива, хранящая свою тайну.

Вода приняла его, как могила. Ледяная хватка пронзила гидрокостюм за доли секунды. Не холод, а именно хватка – живая, цепкая, сжимающая мышцы и заставляющая кровь отливать от кожи к сердцу. Температура плюс два градуса. Виктор Акулов заставил себя сделать первый, глубокий вдох через загубник. Воздух из аппарата «Дрэгер» был теплым, с едва уловимым привкусом резины и химического поглотителя. Преимущество системы – замкнутый цикл, отсутствие пузырей. Он был невидимкой в этой мутной толще воды.

Опустившись на дно, он замер на несколько секунд, прижавшись к склону подводной каменной гряды. Глаза за стеклом маски привыкали к полумраку. Видимость не превышала семи метров. Сверху падал тусклый, рассеянный свет, превращая воду в серо-зеленую взвесь, где плавали частицы ила и водорослей. Дно под ногами – крупная галька, обросшая скользкой тиной. Он проверил компас на запястье. Направление – двести девяносто пять градусов. Прямо на северо-запад, к левому быку шлюза.

Движение началось. Он не плыл, а полз по дну, используя валуны как укрытия, отталкиваясь ногами в ластах плавно, без резких всплесков. Каждый вдох и выдох через аппарат отдавались в ушах глухим, ритмичным шипением – единственный звук в подводном царстве. Рука лежала на рукояти ножа в ножнах на поясе справа. Слева, в герметичном чехле, – подводный пистолет. Четыре ствола, патроны калибра четыре с половиной миллиметра. Эффективная дальность под водой – до семнадцати метров на глубине пяти метров. Но выстрел – это звук. Это обнаружение. Поэтому только нож. Ножом действуют тихо и наверняка.

Мозг работал с холодной, механической четкостью, отсекая все лишнее. Время погружения – 09:32. Давление в основном баллоне – сто шестьдесят атмосфер. Расход при спокойном дыхании – примерно пятнадцать литров в минуту. Баллон на два литра. Примерный запас – чуть более двух часов. Но при активных действиях, при напряжении расход вырастет. Нужно уложиться в час. Час на все. Три цели на экране. Три «Бобра». Где экипаж? Уже высадился. Значит, где-то здесь, у стены. Работают. Вскрывают лаз. У них свои аппараты. Значит, и у них пузырей не будет. Обнаружить на слух почти невозможно. Только визуально. Или по вибрации воды.