Книга Город Госпожи Забвения, страница 237 – Алекс Феби

Она, как и Пенфенни, вложила свое счастье в спасение собаки.

Она давно носила в себе болезненную разновидность противоречивых чувств по отношению к своему капитану, то симпатию, то ярость, а теперь всё шло к тому, чтобы закрепилась симпатия, поэтому она не могла допустить, чтобы эта нехватка желания со стороны собаки не позволила ей ее спасти, потому что какая женщина не предпочтет исполнения желаний продолжению раздражительности? Кто предпочтет быть свидетелем гибели собаки в море, а не спасти ей жизнь? Очень немногие предпочитают такую странную разновидность удовольствия, но Нив к ним не принадлежала.

Вот почему, следуя рациональному решению внутреннего уравнения, которое Нив обычно писала для самой себя, она разделась до нижнего белья и нырнула за борт, вошла в воду, как баклан, перпендикулярно, а потом всплыла так же, как всплывает та же птица с рыбой во рту, прежде чем поднять себя в воздух и улететь.

Нив не взлетала, она кролем проплыла по волнам к собаке, которая теперь была совсем рядом, и ухватила ее под передние лапы.

Предательство положила голову на плечо морячки, чтобы дышать свободнее носом и уголками пасти, а их обеих на палубу подняла Пенфенни, которая отослала Ойсина в его каюту, когда он пытался помочь. Там он занялся тем, чем обычно занимал себя – он воображал подробности, которые в итоге становились источником развеселых баек и пренебрежительных сплетен за обеденными столами во время еды.

Его ли вина была в том, что он стал причиной их удаления от мира, в котором нет любви? Нет, не его, но, с другой стороны, он спустя годы проявил такое же жестокосердие по отношению к своим знакомым, когда, поблескивая своим латунным носом, он привлек к себе восторженное внимание подходящей ему партнерши, об особенностях которой сия история умалчивает, а потому представление о таковых вы можете составить сами.

Предательство – когда ее высушили полотенцами, накормили, напоили и расчесали, – стоя на носу корабля и показывая своим носом, в каком месте она хочет высадиться, воспользовалась почти безграничным намерением капитана увидеть благополучное завершение истории этой собаки настолько, что была готова доставить ее в воду над затонувшим городом, в Черноводье. Этим морякам ирландского происхождения то место было больше знакомо как «Дублинн», что на языке их предков означало «Черная Лужа», вот там-то Предательство и выплюнула за борт шарик Натана, как того хотела ее мать, Большая Белая Сука, аватара Госпожи Маларкои.

Она спрыгнула и приземлилась на Полпенсовом Мосту, теперь проржавевшем и обросшем ракушками.

Выполнив свои обязательства, Предательство позволила себе стать домашним любимцем Пенфенни и Нив, которые назвали ее Пердидой, Потерянной, и с того времени она перестала носить имя, данное ей при рождении, что и обеспечило ей совершенно иную судьбу – и это история для другого времени.

Натан не чувствовал боли, когда Господин убивал его – остатки его нервов в материальном царстве коммуницировали с разумом, который уже отключился от мучений такого рода, – но это не означает, что он не страдал.

Страдание имеет много разновидностей, а те страдания, которые называют телесными, не являются самыми острыми, хотя иногда помнить об этом довольно затруднительно. Размозжение, переломы, разрывы – все эти ощущения производят немедленное воздействие на внимание, но у них есть предел: в конечном счете тело переполняется, и ощущения исчезают, даже если их причины остаются. Но душевная боль может быть безграничной, поскольку нематериальное царство, в котором она обитает, и где теперь внезапно и без изъятий оказался дух Натана, само по себе безгранично.