Книга Город Госпожи Забвения, страница 234 – Алекс Феби

Чем ближе он в своем падении оказывался к телу холстовика, тем ярче становилось невидимое свечение тела.

Она была очень хороша, Госпожа. Себе по секрету он мог об этом сказать. Но…

Превратности его телесного движения перевернули его на спину так, что на короткое мгновение он мог узреть силуэт собаки, очерченный светом, идущим из разлома, который теперь стал шире. Он продолжал вращаться вокруг какой-то оси, которую даже не чувствовал, а потом внизу появился первый признак плоти Бога – темнота вдалеке.

Но… она ведь не могла хотеть, чтобы он умер.

Если Господин будет мертв, то что сможет остановить возвращение холстовика? Это будет означать конец Тонтина, а хуже всего – возмездие Бога. Подходит ли для этой роли собака? Категорически нет. Значит, она, вероятно, имела в виду, что воскрешение предотвратит он. И это было утешением.

Можно ли использовать для этих дел Огниво?

Нет.

Это был медальон, та невообразимая маленькая вещь там? Нет, это больше похоже на соринку в глазу.

Всю остальную материю Огниво выжжет из мира, но только не холстовика. Его оно может разве что пробудить.

И что тогда у него остается?

Только одно.

Даже побежденный человек может узреть мастерство, с которым противник превзошел его. Если он профессиональный игрок, то пожмет противнику руку и скажет ей: «Хорошая игра». Если бы Порция была там, то он бы сделал именно это, если бы она позволила.

Господин перевернулся в воздухе, превратил себя в максимально возможную форму стрелы и подготовился к следующему ходу.

Сириус рявкал, щелкал зубами и молотил ногами, не зная, куда он падает или на что, но то была кратковременная забота, потому что вскоре он оказался в коконе мучительного света, который словно уменьшил его, сжал его божественное «я», сотряс мистический орган внутри него, пока Сириус не превратился в ту прежнюю собаку, что не поднимает бровей – да, крупную собаку, грозную, верно, но не в бога. В яме Смайка он был бы не на месте.

Рядом с ним и чуть ниже летел Господин. Он уже по локти был в теле человека, и свет, который уменьшил Сириуса, исходил прямо из глаз Господина, который словно управлял им, переводя взгляд.

Именно этим и занимался Господин, черпая силу из чисто Божьей Плоти холстовика, прощупывая идеально материальную Реальность, возвращая собаку к его истинной природе, независимо от каких-либо иных извращений холста, которые вынудили его отклониться от исполнения Божьей воли. Теперь Себастьян мог видеть всё, знать всё, он обрел эту способность в одно мгновение. Тут были шесть дочерей, которые слились с Сириусом, будучи дочерями Госпожи. Он переместил их назад, в несуществование, и отобрал у собаки божественные свойства, оставив у него в животе гору божьей плоти, мощной и непереваренной, остатки былой силы, выблеванные собакой.

Сириус почувствовал потерю своих детей. Они ведь жили внутри него, и он оглянулся в поисках последней. У которой не было имени. Но и она исчезла. Без них он вспомнил о своем служебном долге перед Натаном и взвыл оттого, что надолго забыл о нем, его обязательства вдруг стали ощущаться сильнее, поскольку он так долго их игнорировал.

И потом, увидев врага Натана, почуяв Натана в воздухе, он впился взглядом в этого человека, как это делают собаки, извещая о своем намерении вступить в драку, и зарычал.