Книга Город Госпожи Забвения, страница 232 – Алекс Феби

Пока он думал, искореженный палтус поднял на него свой щупалец, почувствовав его присутствие из своего лежбища в нагромождении камней. «Стандартная защита», – пробормотал он в адрес палтуса, и тот съежился, как мертвый лист.

«Не усложняй», – сказал он себе.

Он нарисовал знаки, сказал слова и приступил к работе там, где жаберники прочищали ход к полости с телом Бога. Очень просто. Детская игра.

Вот и медальон, ему еще оставалось преодолеть некоторое расстояние до него, но он уже ярко сверкал, освещая по мере своего приближения грязную кожу жаберников. Он надвигался прямо на него. За ним шла богособака, но, вероятно, на сильно большем расстоянии.

«Паника – враг, – подумал он. – Спокойствие – ключ».

Именно панику хотела спровоцировать Порция со своими декларациями типа «мат в два хода». Тогда и сейчас она хотела только одного – выбить его из колеи в достаточной мере, чтобы он наделал ошибок. Сидя по другую сторону доски со сцепленными руками, с выражением превосходства на лице, она раздражала его, вынуждала совершать тактические ошибки. И он их совершал – сомнений в этом не было.

Но он вовсе не был обязан совершать их и дальше.

Изоляторный шар уже приближался, был в зоне досягаемости заклятия растворения, и он приступил к действию. Еще одно, на что он был способен, если его не одолеет паника.

Мячик подпрыгивал, Господин произнес слова, нарисовал знаки, и постепенно мяч становился всё менее ярким, и менее ярким, и менее ярким, пока не исчез над лесами, на которых работали жаберники, сооружавшие оборонительную стену, которая должна была не допустить Ассамблею к телу холстовика.

Он побежал вверх по склону холма, туда, где должен был находиться медальон – в сотне ярдах, может быть, в двух сотнях. Всё очень просто. Подняться по приставной лестнице, взять медальон, уничтожить собаку.

Хотя он и уговаривал себя не впадать в панику, но поделать с собой ничего не мог – собака была совсем рядом. Он видел медальон – тот был в зазоре между двумя досками настила, не далее чем в шести футах от него, но приставная лестница сотрясалась, халтурная работа этих жаберников не соответствовала нагрузкам его веса. Он поставил ногу на следующую ступеньку, но лестница накренилась набок, когда обрушилась платформа наверху. Собака уже догнала его, ее дыхание ворошило его волосы.

Господин прыгнул туда, где всё еще находился медальон, он летел по воздуху, перебирая руками, чтобы успеть ухватиться за какую-нибудь опору.

Почему он не транслировал себя сюда, подумал он, ощущая своим телом земную силу притяжения, которая оттаскивала его от того места, где он хотел приземлиться. Паника. Глупость. Он тянулся до предела возможностей своих конечностей к тому месту, где только что был медальон. Но его там уже не было.

Если бы медальон был там, то Себастьян дотянулся бы до него, но совершенно случайно, когда собака ударилась о сооружение, по которому поднимался Господин, медальон сместился ровно в то место, где поджидала рука, которая жаждала его схватить, и теперь цепочка намоталась на его палец.

Это была хорошая новость, но сила столкновения собаки с постройкой отправила его в полет на самую кромку всё еще не заделанной щели в полости с телом Бога. Полость светилась гнилостным оранжевым сиянием, которое вызывало у него лютую ненависть, когда он посещал тело. Хуже того, медальон затянуло туда, хотя Господин и застрял на краю, но еще хуже было то, что звено цепочки, прикрепленной к медальону, расшаталось, – золото относительно мягкий металл, в особенности в ювелирном изделии вроде фамильной ценности Клариссы.