Книга Птицеферма, страница 220 – Татьяна Солодкова

— Я верю, – отвечаю и отворачиваюсь. Обнимаю себя руками.

Так странно находиться здесь после стольких месяцев. Я была тут миллион раз, но никогда не оставалась на ночь. И вот все мои вещи – в соседней комнате. Вся моя жизнь – на небольшом пятачке квартиры Николаса Валентайна.

— Можно я пойду в душ?

— Зачем ты спрашиваешь?

Потому что я в гостях, а вежливые люди спрашивают, прежде чем что-то сделать на чужой территории.

— Просто так, – откликаюсь и направляюсь в сторону ванной комнаты, местонахождение которой в этой квартире мне прекрасно известно.

— Там чистые полотенца! – кричит Ник мне вслед. – Бери любое! Халат тоже можешь взять!

Не отвечаю. Закрываюсь в ванной.

* * *

— Ты все еще покупаешь тот странный хвойный шампунь?

Выхожу из ванной не раньше чем через час, завернувшись в просторный махровый халат.

Ник сидит за барной стойкой в кухонной зоне, копается в коммуникаторе. Перед ним стоят коробочки с едой на заказ.

— Что сказать? – Пожимает плечом. – Я постоянен в своих пристрастиях. Садись. – Кивает на соседний стул с высокой спинкой. – Еду только привезли.

— Спасибо, – бормочу, взбираясь на стул и пытаясь не запутаться в полах слишком длинного халата.

Ник подпирает кулаком щеку, смотрит пристально.

— Янтарная, что с тобой? – Морщится. – И только не надо говорить, что все нормально. Что не так? Я не экстрасенс, мне нужно объяснять словами.

Тут он не прав. Напарник всегда очень тонко меня чувствует. Малейшие перепады настроения. Вот и сейчас наверняка знает, что что-то не так.

— Не знаю, – говорю правду, открывая ближайшую из коробочек и берясь за вилку. Аппетита нет совсем, но уйти спать прямо сейчас, как мне хочется на самом деле, было бы неправильно. – Я как безрукая. Как инвалид. Полностью завишу от тебя. – Да, пожалуй, вкратце именно так можно описать то, что я сейчас чувствую.

Ник хмурится, не понимает.

— Что в этом плохого? Я тебе что, чужой?

Родной настолько, что, кажется, уже часть меня. Большая часть. А еще одна часть осталась на Пандоре. Что же тогда я? Ничто? Сколько во мне может быть частей?

Качаю головой.

— Я сама себе чужая.

Ковыряюсь вилкой в ароматно пахнущих спагетти. На Птицеферме любой душу бы продал за такое лакомство, а мне кусок в горло не лезет.

— Янтарная, что мне сделать?

Вскидываю на сидящего рядом мужчину глаза. Он даже не притронулся к своей порции.

— Ничего.

Ник скрипит зубами.

— Только не вздумай говорить классическое «дело не в тебе, дело во мне».

Молчу. Что еще мне сказать, если так оно и есть?

Ник идеален – без шуток. Он ведет себя со мной идеально. Возится, поддерживает меня, ни разу не упрекнул ни единым словом.

Мне очень с ним хорошо. Просто прижаться к нему и ни о чем не думать. Раствориться в нем – это и пугает.

Ведь помимо когда-то данного обещания его матери, своих страхов по поводу потери дружбы всегда было и еще кое-что: его идеальность и мое вечное несоответствие.

Я боролась за свое место в этом мире. Билась со своими комплексами, доказывая самой себе, что чего-то стою. Сама. Как личность. И преуспела. На Пандору улетала уверенная в себе женщина. А вернулась… ее третья часть.

Все остальное во мне взращено Птицефермой. И боязнь толпы, и страх перед чужими прикосновениями, и постоянное чувство своей неполноценности, несоответствия окружающему миру.