Книга Птицеферма, страница 222 – Татьяна Солодкова

Но если ему так же невыносимо находиться со мной под одной крышей, как мне с ним, то пусть так. Надолго не задержусь.

Ник появляется из спальни, идет к двери.

И вдруг резко разворачивается уже почти от самого порога.

Вот она, буря, – не сдержал.

Подлетает ко мне и останавливается примерно в метре.

— Эмбер, скажи мне хоть раз в жизни за все эти гребаные годы – почему?! – Запускает руку в волосы, привычным движением зачесывая их назад, от лба к макушке. – Почему всякий раз, когда ты подпускаешь меня к себе близко, то тут же идешь на попятную?!

Качаю головой.

У меня нет ответа на этот вопрос.

— Какого черта, Эм?! – Ник окончательно срывается. – Я бегаю за тобой больше десяти чертовых лет! Ладно если бы я тебе не нравился, был бы противен. Насильно мил не будешь. Но нет! Ты же тоже меня любишь, думаешь, я слепой? Ты же точно так же сходишь от меня с ума, как я от тебя! – Преодолевает разделяющее нас расстояние, берет мое лицо в ладони, прижимается лбом к моему лбу. Прикрываю глаза. – Какого черта ты делаешь? – шепчет. Чувствую его дыхание на своих губах. – Ты спрашивала, не мазохисты ли мы? Мазохисты. Потому что ты отталкиваешь меня годами, от этого страдая сама. А я, как последний баран, ухожу.

— Ник, отпусти, – прошу шепотом, не открывая глаз. Потому что, если открою, потекут слезы.

Не подчиняется.

— Янтарная, я устал тебя отпускать. Скажи мне, что не так? Не ври, что все хорошо. Я же вижу, что нехорошо. Тебя выломало там, тебе плохо. Тебе нужна поддержка. Нельзя в таком состоянии быть одной. Что я делаю не так? Просто скажи.

— Я тебя не заслуживаю, – шепчу.

— Янтарная, не беси меня, – просит очень серьезно. – Выключи самобичевание. Я люблю тебя. И если ты тоже меня любишь, нет смысла в этом мазохизме.

Любит. Знаю, что любит. Меня саму разрывает на части от того, как много и сильно я к нему чувствую.

Отталкиваю. С силой бью в плечо, заставляя отступить. Наконец открываю глаза.

— Кого ты любишь? – кричу, больше не сдерживаясь. – Посмотри на меня. Не назад, не в прошлое. Сейчас на меня посмотри! Меня нет, понимаешь? От меня ни черта не осталось.

Ник морщится.

— Чушь не неси.

— Это не чушь. – Упрямо мотаю головой. – Это то, что я чувствую. Меня не выломало на Пандоре, меня сломало. Насмерть, понимаешь? – Развязываю пояс халата, распахиваю полы. – Смотри, кто я! Смотри.

Кайра хотела отомстить мне, а сделала предсмертный подарок. Ее надпись на моем животе как нельзя лучше характеризует то, во что я превратилась. Убогая. Моральная калека.

К моему удивлению, на лице Ника ни капли изумления.

— Ты думаешь за две недели путешествия я не подсмотрел, что ты там прячешь? – спрашивает скептически. – Это всего лишь шрамы. Тебе сведут их за пару процедур.

— То, что у меня внутри, не сведут! – огрызаюсь. Всхлипываю. – Я уже разрушила твою жизнь. Хватит с меня. Я несу с собой смерть и разрушение!

— Если ты сейчас же не перестанешь нести чушь, я оттащу тебя под холодную воду! – вспыхивает Ник.

Меня уже колотит. Чувствую, как крупная дрожь сотрясает все тело. Почему он не слышит меня? Почему не видит, во что я превратилась?

Я и раньше убивала людей по необходимости. И это всегда была самооборона. Но там, на Пандоре, это принесло мне наслаждение. Я хотела убить Кайру, мечтала прикончить Филина. И если бы у меня было больше времени, то он ни за что не умер бы от выстрела в голову. Я убивала бы его медленно, жестоко и кроваво. И даже сейчас у меня перехватывает дыхание от одной мысли об этом.