Книга Черные тени Ленинграда, страница 48 – Александр Тамоников

— Лиговка… — Он произнес слово медленно, как будто пробуя его на вкус. — Да. Район идеальный для транзитной явки. Факторы.

Он начал перечислять, отгибая пальцы на холодной, побелевшей руке.

— Первое: транспортная доступность. Витебская товарная станция, даже полуразрушенная, дает массу путей отхода и укрытий. Подъездные пути, склады, вагоны. Второе: плотность частной застройки. Деревянные дома, сараи, дворы-колодцы. Каменные дома тоже есть, но многие повреждены артобстрелами, жильцы эвакуированы или погибли. Контроль со стороны патрулей ослаблен. Третье: близость к воде — Лиговский канал, хотя он сейчас, конечно, подо льдом. Но летом мог использоваться как дополнительный маршрут. Четвертое…

Он замолчал, вглядываясь в карту.

— Четвертое: логистика. От Лиговки рукой подать и до Обводного канала, где убили курьера, и до склада номер семнадцать, где Митьков отметил Володю, и даже до Смольного — если идти по глухим дворам, можно уложиться в те самые восемнадцать минут, которые мы вычислили по графикам отсутствий Клюева.

Бугров слушал, его мозг работал, накладывая новые данные на старую схему. Пятна на карте соединялись, образуя узел.

— «Почтовый ящик» у трубы в нашем дворе, — тихо проговорил он, — световые сигналы с чердака на Красного Курсанта, склад на Лиговке, и теперь — пеленг на передатчик тоже в районе Лиговки. Слишком много совпадений для одного района.

— Это не совпадения, товарищ майор, — сухо сказал Косович. — Это центр их сети. Место, где сходятся нити. Явка. Или даже база.

Верстов, внимательно слушавший, покачал головой.

— База с передатчиком — это большой риск. Пеленгуем же. Скорее, место регулярных встреч или получения инструкций. Передатчик включают на короткое время, чтобы доложить о получении информации или получить новые указания. После сеанса аппаратуру, наверное, уносят.

— Или прячут там же, в одном из разрушенных домов, — добавил Бугров. — В подвале, в печи. Поднять пеленг на короткую передачу сложно, а искать потом каждый камень в развалинах — месяцы.

Он выпрямился, почувствовав, как отяжелевшие плечи ноют от усталости и напряжения. В лаборатории было чуть теплее, чем в коридоре, но холод все равно проникал сквозь китель, сковывая мышцы спины.

— Что еще по самим передачам? Шифр?

Верстов вздохнул, снова потянулся к стопке бумаг.

— Шифр… Предположительно ручной. На базе одноразового блокнота или книжного шифра. Передачи короткие, цифровые группы по пять знаков. Стандартная абверовская практика. Машинного шифрования нет — для него нужна более стабильная связь и более длинные сообщения. Это работа полевого агента или диверсанта. Профессионального.

Он поднял на Бугрова свой острый, усталый взгляд.

— Они здесь, товарищ майор. В городе. И они не просто шпионят. Они готовят что-то. Эти передачи… они идут в строгой привязке к событиям. После убийства курьера. После фиксации световых сигналов. Это отчеты. И, возможно, запросы на инструкции для следующего шага.

В лаборатории наступила тишина. Шипение паяльника где-то в углу, мерное тиканье метронома из-за двери — все это теперь звучало как отсчет времени до нового удара.

Бугров подошел к стене, где на гвозде висела более подробная, крупномасштабная карта центра Ленинграда. Его глаза нашли район Лиговки. Застроенный частными домами, с кривыми, непролазными зимой переулками, с остовами сгоревших зданий, отмеченных на карте черными квадратиками. Город в городе. Лабиринт.