Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 79 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

От упоминания Коннора о сестре у меня широко распахиваются глаза.

— Вы вдвоем обсуждали это?

— Ну конечно.

Я гляжу в окно на стальное небо. В прогнозе обещали снег, но он еще не выпал. Однако тучи висят низко над землей, закрывая окрестные холмы. Я думаю о том, как давно сын ожидал подобного разговора.

— Мне очень жаль, – говорю ему. – Не знала, что вы так чувствуете.

— Прекрасно знала, – просто отвечает он.

Комментарий Коннора задевает меня за живое, но он прав. Я знала, что мои дети задыхаются под гнетом ограничений, но никогда не думала, что в действительности их душит мое внимание. Не допускала мысли, что главной проблемой в жизни моих детей могу быть я.

— Я хочу получить водительские права, – говорит Коннор.

Инстинкты подсказывают мне ответить «нет», но я себя останавливаю. При мысли о том, что он сам будет ездить за рулем, у меня по спине бегут мурашки, но, возможно, это неплохая идея. Умение водить – ценный навык. Если что-то случится и ему надо будет уехать, он сможет.

— Давай это обсудим. Пожалуй, научиться водить тебе не помешает. В случае опасности ты сумеешь…

— Нет, мам, ты меня не слышишь. Права нужны мне не для того, чтобы убегать. Я хочу получить их потому, что мне скоро шестнадцать, а все остальные в моем возрасте уже умеют водить. Я хочу ездить сам, куда пожелаю. В магазин, или в кино, или в кафе.

— Ты же знаешь, я всегда рада тебя подбросить.

Коннор громко стонет:

— Дело не в том, чтобы куда-то добраться, дело в свободе, мам! В том, что я расту. И ты должна с этим смириться и отпустить меня.

Только родитель поймет, насколько болезненно ранят такие слова. У меня сжимается горло, и секунду я смотрю в окно, пытаясь сдержать слезы. Стоит мне представить себе, как мои дети вылетят из гнезда, я вспоминаю момент, когда впервые взяла их на руки. Вспоминаю, какими невероятно хрупкими и беззащитными они были. Как я сразу же осознала: то, кем я была раньше – женщиной, женой, подругой, – остается со мной, но отступает на второй план по сравнению с моей главной ролью – их матери. Я находила успокоение в том, чтобы заботиться о них. Пока они были маленькие, я кормила их, когда они были голодны, и согревала, когда они мерзли. Когда уставали, укачивала их на руках. Когда плакали – утешала.

Но дети растут, и страшная правда заключается в том, что, если ты все делаешь правильно, они перестают нуждаться в тебе. Они становятся самостоятельными людьми, с собственными желаниями и мыслями, и их жизнь принадлежит им. По крайней мере, до тех пор, пока у них не появляются собственные дети, – тогда цикл повторяется снова.

Коннор прав. Я знаю, что он прав. Знала это с тех пор, как наткнулась на письма из колледжей у Ланни в комнате. Я просто не хотела сталкиваться с этой правдой. Что было нечестно по отношению к моим детям. Я не могу обеспечивать себе спокойствие за их счет.

Словно уловив мои внутренние сомнения, Коннор тянется ко мне и берет за руку. Толкает меня локтем:

— Я же не собираюсь сбежать из дома с бродячим цирком! Просто хочу записаться на курсы вождения. Всё в порядке, мам.

— Я просто желаю тебе самого лучшего, – говорю ему. – Как и всегда.

— Знаю. Мы с Ланни оба знаем. Только дай нам немного свободы. Дай шанс показать тебе, что ты можешь нам доверять.