Книга Мертвое озеро. Возвращение, страница 78 – Рэйчел Кейн, Керри Райан

Куда больше меня беспокоит Коннор – особенно после того, что произошло в прошлом году. Когда я заговариваю о его перспективах насчет школы, он сидит на диване и читает книгу. На мои слова просто пожимает плечами.

— Учиться онлайн можно с тем же успехом и здесь. Не вижу разницы.

Меня удивляет, насколько спокойно он это сказал.

— Знаю. Просто я волнуюсь, что ты только-только вошел в ритм, а теперь придется начинать все заново… Ужасно жаль, что мы опять тебя дергаем.

Коннор закладывает книгу пальцем и смеется:

— Мам, ты понимаешь, что я ни одного года не проучился в школе без переводов с тех пор, как арестовали отца? Первые четыре года мы постоянно собирали вещи и срывались с места. Потом приехали сюда, я закончил весеннюю четверть и думал вернуться осенью, но перевелся на домашнее обучение. Дальше мы переехали в Ноксвилл. Но на следующий год случилась стрельба, и я опять стал учиться дома. – Он произносит все это на одном дыхании, заканчивая словами: – Я привык, что меня дергают.

— Может, ты и привык, но вряд ли тебе это нравится.

— Я ничего другого и не знаю. – Коннор опять пожимает плечами. – Мы всегда переезжали с места на место.

— Но первые годы твоей жизни ты провел в надежном, нормальном доме, – напоминаю я ему.

— Первые годы моей жизни я провел с серийным убийцей, – сухо замечает Коннор. – Нормальным это никак не назовешь.

— В точку.

Он улыбается. Откуда в нем взялась эта непривычная легкость? Я опускаюсь рядом с сыном на диван и решаюсь выложить карты на стол.

— Я за тебя беспокоюсь.

— Да? Я и не заметил, – поддразнивает он.

— Беспокоюсь, что ты что-то скрываешь от меня.

Секунду Коннор обдумывает мои слова, что очень меня радует. Значит, мое беспокойство сын воспринимает серьезно.

— Я скрываю от тебя много всего, мам, – решительно отвечает он.

Я невольно выпрямляю спину. Он закатывает глаза:

— Ничего особенного. Просто… мне же пятнадцать! Я не должен рассказывать тебе все.

Мне не нравится, как дерзко это прозвучало, – будто нет ничего особенного в его тайнах от меня.

— Если это важно, то должен.

— А кто решает, что важно, а что нет?

— Если это влияет на твою безопасность и благополучие, то…

Коннор преувеличенно вздыхает:

— Да знаю я, мам! Знаю, что ты волнуешься, и знаю, что случилось прошлой осенью и как ты испугалась, когда я попал в госпиталь. Но ты хоть представляешь, как это выматывает – когда кто-то постоянно волнуется о тебе? Я вечно ощущаю, как ты следишь за каждым моим шагом, пытаешься угадать мое настроение, и о чем я думаю, и что чувствую. Иногда мне кажется, что я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы понять, кто я есть, или допустить ошибку без того, чтобы ты о ней не узнала и не взялась обсуждать со мной. Тебе надо хоть иногда давать мне свободу.

Я отшатываюсь от его слов. Нет, их тон не злой и не насмешливый. Коннор просто констатировал факт. Я понятия не имела, что он так чувствует. Естественно, я всегда знала, что Ланни и Коннор устают от моей опеки – гиперопеки, по их мнению, – но мне казалось, они понимают ее причины, и потому соглашаются с ней.

— Коннор… – начинаю я.

Он меня перебивает:

— Я знаю, что ты скажешь, мам. Возьмешься объяснять, что я не сознаю, насколько наша семья не такая, как все, что мы не обычные. И да, мне все это известно. Но в какой-то момент тебе все равно придется научиться доверять мне. И Ланни.