Книга Ненастоящая семья, страница 52 – Мария Манич

— Никогда не слышал такого сравнения, — удивляется Рома, приподнимая уголки губ, всё ещё оставаясь на месте.

Вокруг его глаз собираются мелкие мимические морщинки, и мне нестерпимо хочется их пересчитать, а затем провести подушечками пальцев, разглаживая и изучая его лицо.

— Это потому, что ты не рожал, — усмехаюсь, но решаю быстро перевести разговор в другое русло: — Ты загорел.

— По работе летал на острова.

— Греческая свадьба?

Дроздов вопросительно заламывает одну бровь. Чёрт. Этой информацией я не владела, и он точно понял, что я подслушивала их с Филатовой. Ну и ладно, подумаешь.

Может быть, они слишком громко разговаривали, по коридору летало эхо и долетело до моих ушей.

— Она.

— Ты часто так летаешь по работе?

— Бывает. В Дубай тоже как-то залетал, — уклончиво отвечает Рома.

— Может быть, залетишь как-нибудь ещё ко мне, — выпаливаю, не подумав, и тут же корю себя за слишком откровенный флирт. Откровенный и корявый.

Нам это ни к чему.

— Обязательно. Это же входит в твой годовой план нашего брака, забыла?

— Точно. Придерживаемся плана. Ни шага в сторону, — стараюсь скрыть разочарование в голосе и отвожу глаза.

Вежливый диалог двоих ненастоящих приятелей себя исчерпал, но Рома с места не двигается. Остаётся рядом, словно показывает нашим одногруппникам, что имеет право стоять именно здесь.

Смешно, конечно, от таких мыслей. Ничего он никому не доказывает.

Взглянув на Костенко, качаю головой. Виталик, зажав в одной руке телефон, другой показывает большой палец вверх. Подмигивает. Одобряет мой выбор. Правда, веселье с его модельной, по словам Аллы, физиономии быстро испаряется.

Приёмная комиссия занимает свои места в кабинете, и первую тройку приглашают на защиту. Посерьёзнев и три раза перекрестившись, Костенко делает отважный шаг вперёд и громко хлопает дверью.

«Волкова, ты где? У тебя всё нормально?»

«Скоро буду. Вы что, уже всё?»

«Только начали». — успокаиваю подругу.

— Может, сядем? — Дроздов легонько трогает меня за руку и кивает в сторону окна, под которым стоит пустая лавка. — Наше время ещё не скоро.

Киваю и, подхватив свои немногочисленные вещи, иду в указанном направлении.

Алла возвращается с огромной пачкой распечатанных презентаций наперевес. Вся всклокоченная, словно не в ксерокс-центре побывала, а на ринге. Бледная, покрытая испариной и с хаотично бегающими глазами. Дроздов уступает ей место, а спустя время и вовсе идёт в сторону лестницы.

Меня одолевают непонятные чувства, когда смотрю в его прямую, обтянутую белой классической рубашкой спину. Нужно не привязываться к нему сильно. Лишнего не придумывать. Мы играем в одной театральной труппе, в нашем небольшом спектакле. Отчего же тогда внутри всё ноет и сжимается? Хочется окликнуть его, попросить вернуться и сесть рядом. Просто помолчать.

Когда Рома находится от меня в нескольких сантиметрах, ненароком задевает рукой или ногой моё тело, чувствую себя в разы спокойнее и адекватнее.

Он возвращается и исполняет мою немую просьбу. Опускается по другую сторону от меня и протягивает нам с Аллой по стаканчику кофе из аппарата, стоящего внизу.

— Боже! Спасибо! Дроздов, я готова тебя расцеловать, — с жаром говорит Алла.

— Да и я тоже, — подхватываю и добавляю поспешно: — Фигурально.

— Рома, это она стесняется. На свадьбе тоже будете «фигурально» целоваться? — изобразив кавычки в воздухе, интересуется Волкова и пихает меня в бок.