Книга Ненастоящая семья, страница 49 – Мария Манич

Рома её внимательно слушает, слегка наклонив голову вбок и смотрит на неё так… так, как никогда не смотрел на меня.

— Это ещё кто? — вылетает из моего рта быстрее, чем я даю ему команду захлопнуться.

— Филатова, — хмуро говорит Алла, сверля парочку твикс тяжёлым взглядом. — Его бывшая.

— Она из двадцать третьей группы, я тебе рассказывала. Таней зовут. Растрепала потом всему потоку, какой Ромка гигант в постели. Скорее всего, до сих пор локти кусает, что он её бросил, — понизив голос, произносит Алла.

Таньку из двадцать третьей я помню смутно.

— Она же раньше выглядела как-то иначе, — стараюсь припомнить девушку. До третьего курса у нас часто были совместные потоковые пары.

— Сиськи сделала, — говорит Костенко, сканируя взглядом Филатову. — Зуб даю. Была плоская, как доска, а теперь… — парень присвистывает и чертит в воздухе абстрактную женскую фигуру.

Алла возмущённо цокает языком и закатывает глаза, дёргает Виталика за рукав, чтобы перестал таращиться на Таню.

— Чё такое, Волкова? Твоё всё при тебе, не думай ничего менять! — отвешивает комплимент в своем стиле Костенко.

Мне тоже нужно перестать пялиться на Дроздова и брюнетку, но я не могу. Поглядываю в их сторону, борясь с внезапно нахлынувшей и взявшейся непонятно откуда ревностью. Сердце неприятно покалывает, руки потеют, а в голове не утихает рой беспокойных мыслей. О дипломе — ни одной.

Аспирантка с кафедры наконец направляет нас к нужной аудитории, и мы — одногруппники и я — расползаясь по длинному коридору, медленно и обреченно идём к финальной точке нашего обучения.

— Давайте быстрее, — поторапливаю Волкову и Костенко, оглядываясь к ним через плечо.

— Не делай глупостей, — предосрегающее говорит Алла, качая головой. — Давай после защиты выдерем ей наращённые пряди? А пока я слишком нервничаю…

— Я ничего делать не собираюсь, — тихо бормочу.

Хочу послушать, как Рома умеет общаться с другими женщинами. Может быть, только мне постоянно достаётся вечно недовольный всем Дроздов? Этой Филатовой вон как улыбается. Ласково и тепло. И смотрит… так… словно у него ещё остались какие-то чувства к этой фотомодели.

Он, наверное, с ней так и познакомился. Позвал на съёмку, а она и рада была оголиться перед красивым парнем. По крайней мере, моя фантазия рисует это именно так.

— Зачем ты?.. — начинает любопытный Виталик, но я его уже не слушаю.

Ловко лавируя между людьми, останавливаюсь рядом со старостой, Петровой Олей, прямо за Дроздовым и Филатовой. Оля вопросительно приподнимает брови, поворачиваясь в мою сторону.

— Напомни, кто у нас в дипломной комиссии будет? — спрашиваю и, не слушая её ответ, впиваюсь взглядом в короткостриженый аккуратный затылок Ромы. О чём они так мило разговаривают?

Спускаю глаза ниже, до тех пор пока они не приклеиваются к его идеальной упругой заднице. Эти брюки нужно сжечь…

Филатова щебечет как соловей на закате. Ни на секунду не затыкается. Вываливает на Рому тонну информации о своих непримечательных и скучных делах. Я уже собираюсь зевнуть и притормозить, вернуться обратно к Алле и махнуть на свои шпионские игры рукой. Как внезапно поток речи, полной самолюбования, у девушки заканчивается, и она участливо с придыханием интересуется:

— А у тебя как дела, Рома? Я помню, ты в эти даты собирался на Родос лететь. Не отказался от той свадьбы?