Книга Алый трон, страница 168 – Эми Лиоу

Я открываю рот. Подразумевается, что я должна произнести речь.

И тут я вижу их.

Икта наблюдает за мной издалека, как делал всегда. Нали пытается затеряться в толпе, но ее выдают бледная кожа и глаза-полумесяцы. Кавита с улыбкой на лице. Керан, появляющийся то здесь, то там. Чандри, добрая и царственная, несмотря на изможденный вид. Лица расплываются по краям, что придает им бестелесности. Здесь и живые, и мертвые, хотя их здесь быть не должно. Они напоминают мне, кем я была и кем хочу стать.

Ты сделала свой выбор, Бинса, как бы говорят мне они. Надеемся, теперь ты довольна.

У меня пересыхает во рту.

— Ракхти Бинса! – кричит Харун, возвращая меня в чувство. – От имени всего Бакхтина мы хотели бы поблагодарить тебя за твои заслуги перед нашим городом, а также за твою преданность богине. А теперь, пока ты еще наша Ракхти, самое время что-нибудь сказать.

Мне сейчас не до галлюцинаций, браню я себя. Набираю в грудь воздуха.

— Как вашей Ракхти мне сказать нечего, но как человек, который скоро окажется среди вас, я хочу, чтобы меня услышали. Богиня оберегала нас во время бедствий, – начинаю я, когда наконец возвращается способность говорить. – Она избавила нас от темных времен, вернув к свету. Хвала Рашматун, которая продолжает защищать нас своей силой и мудростью. Для меня было честью служить ей, и я буду служить ей, сколько смогу, до конца моих дней. – Я делаю паузу и выпрямляюсь во весь рост, обводя толпу взглядом. – Да пребудет с вами мудрость!

— Да пребудет мудрость с тобой! – ревет толпа в ответ.

С великодушной улыбкой я оборачиваюсь к Харуну:

— А теперь давайте выпьем за приход следующей Ракхти, за рассвет новой эпохи! Пусть она ведет нас силой Рашматун, направляя нас мудростью Ракхти далекого прошлого. Пусть наша богиня продолжит через нее одаривать нас милостью!

Толпа разражается бурными аплодисментами.

Служанки выходят вперед с церемониальным вином, у каждой на подносе только одна чаша. Джирташ с равнодушными смирением подает мне мою. Эта служанка видела много зим и весен, много людей сменилось перед ее глазами.

Я буду скучать по ней, думает она. Порой с ней было трудно поладить, но служить ей было радостью.

Я беру чашу с подноса и приподнимаю ее, глядя на Джирташ. Затем разворачиваюсь. Нали подает чашу Харуну – к удивлению всех, особенно жрецов, которые думают, что она украла у их предводителя драгоценную семейную реликвию. Полуденнарка выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю. Тем не менее она протягивает Харуну поднос; он берет чашу.

Мое внимание переключается на Нудина. Он отвечает за детали церемонии, включая то, кто из служанок будет подавать поднос кому из жрецов. Убедить Харуна, что Нали будет ему прислуживать, было непросто. «В знак признания заслуг семьи Янкаран перед храмом», – настойчиво убеждал Нудин.

Харун берет чашу с подноса, и легкий стук его ногтей о бронзу прерывает мои размышления. Он салютует мне чашей.

Я моргаю, замерев на мгновение, прежде чем ответить тем же. Борувинды, стоящие вокруг меня идеальным кольцом, повторяют наши движения.

— За Рашматун, – говорю я.

— За Ракхти Бинсу, – произносит Харун.

Мы подносим чаши к губам. Мои руки слегка дрожат, к языку подступает желчь. Не медля больше, я опрокидываю чашу одним глотком, и от запаха алкоголя у меня перехватывает дыхание. Краем глаза я вижу, что Харун тоже допивает вино. Он морщится, но на ужасный вкус не жалуется.