Книга Алый трон, страница 167 – Эми Лиоу

— Наша магия слаба, – отвечает он. – У нас не получалось вычислить точное место падения.

Так же оправдывался и Нудин. Яблочко от яблони недалеко падает, пусть даже сыну вся затея очень не нравилась.

— Но ты все равно на это пошел, – говорю я. – И чем ты лучше меня?

Харун бросает в мою сторону испепеляющий взгляд:

— Ты поэтому подняла на днях такой переполох? Чтобы напомнить о козах?

Я усмехаюсь:

— А, это. Хотела повеселиться перед уходом. Выражение ваших лиц того стоило. Даже собственная мать обо мне так не беспокоилась.

Его губы кривятся в ухмылке.

— Ты…

— Что ты намерен делать с новой Ракхти, – перебиваю я его, – когда Рашматун при ней не окажется?

Харун фыркает, словно устал на меня злиться.

— Мы с Нудином будем лично следить за ее воспитанием. И я не сомневаюсь, что Ракхта Асахар рано или поздно найдет Рашматун, хочешь ты того или нет. Без своей истинной богини этот город долго не протянет.

В меня впиваются желтые глаза Анаса.

— Ясно, – говорю я тихо.

Подождав несколько часов после окончания ритуала, я выскальзываю из своей комнаты и мчусь к Яхаруде. Помещения для прислуги находятся сразу за библиотекой, в низком кирпичном здании, неказистом младшем брате помещений, где живут жрецы. У входа я останавливаюсь, роюсь в складках плаща и вынимаю оттуда маленький пузырек. В нем плещется темная вязкая жидкость – «зелье правды».

Я тихо-тихо ставлю пузырек рядом с дверным косяком и чуть слышно стукаю им о дерево. Затем ускользаю – еще одна тень, растворившаяся в ночи.

Издалека я слышу шорох осторожных шагов.

Наступает день коронации. Весь храм охвачен волнением, воздух гудит от нервозности. Сегодня все кажутся еще более сосредоточенными, чем в день отбора Ракхти. Как будто готовы немедленно сорваться с места и начать действовать.

В последний раз меня приводят в комнату Рашматун. На мне красная с золотом джама, косы собраны в замысловатый пучок на макушке. С шеи свисают четыре ожерелья, на волосах – царский головной убор. Не хватает только звезды Рашматун на лбу. Но она появится позже, когда дух богини официально перенесут в новый сосуд.

В последний раз в жизни Бинсы я сажусь в паланкин рядом с Медхой. Она цепляется за мою руку, личико под слоем румян заливает смертельная бледность. Я не пытаюсь утешить ее словами, но и руку не отнимаю.

В последний раз в жизни Бинсы я спускаюсь из храма в город, чтобы поприветствовать горожан, которые пришли со мною проститься. Плотная масса жара, состоящая из людей, которые жмутся друг к другу в надежде оказаться рядом со мной, бросить мне свои подношения или коснуться меня, получить последнее благословение. Они как будто забыли, что я навлекла на них бедствия из Пророчества Гиркхи. Священная стража оттесняет их, а жрецы и служанки из Гханатукха цепочкой пробираются через толпу.

Очень скоро мы прибываем в храм Ширатукх. Место, где все началось.

На моем лице любезная, хотя и немного подавленная улыбка.

Носильщики мягко опускают паланкин на землю. Я выхожу, чуть пошатываясь.

Глядя на это зрелище, Нудин издает смешок.

Медха выходит из паланкина следом за мной. Я поворачиваюсь к мутному морю лиц. Смутно различаю густые брови, морщины, чистую кожу, толстые губы, тонкие носы. Остальное будто окутано дымкой.