Книга Алый трон, страница 166 – Эми Лиоу

Интересно, испытывала ли Кавита подобные чувства, когда расчесывала и заплетала мне волосы в нашей ветхой каморке до того, как все случилось?

Последние остатки вины терзают меня; я безжалостно подавляю их, пока не остается ничего, кроме холодной решимости.

Для всех нас будет лучше об этом забыть.

Я снова молча заключаю Медху в объятия.

Колокол бьет восемь раз, и меня отводят в комнату, смежную с моей, – комнату Рашматун. Традиционные жаровни вместо современных керосиновых ламп; пламя бросает на все вокруг жутковатые отсветы. Харун – единственный жрец в комнате, и он восседает в центре. Перед ним ставят чашу с водой. Он собирается провести ритуал, который очистит меня, чтобы отпустить восвояси с неомраченным сердцем.

Джирташ тихо удаляется. Мы с верховными жрецом остаемся одни.

Я сажусь на пол напротив него. В центре его лба вместо привычного семилопастного листа красной краской намалевана семиконечная звезда – грубая имитация той, что рисуют на моем лбу, когда я становлюсь Рашматун.

Его глаза следуют за каждым моим движением, в них мелькает настороженность. Прямо из-за спины жреца за мной наблюдают желтые глаза Анаса, тускло мерцая от света жаровен.

— Я бы начал ритуал, – говорит он вяло, – но мы оба знаем, что в этом нет необходимости.

Я улыбаюсь Харуну:

— Ну же. Все эти годы я безупречно исполняла свои обязанности.

— Где Рашматун? Что ты с ней сделала? – спрашивает он.

— Я не ответила Асахару, когда он задал мне тот же вопрос, – отвечаю я. – С чего ты решил, что я отвечу тебе?

С досады он стискивает зубы.

— Ты обещала Ракхте Асахару, что раскроешь ее местонахождение через два года.

— Но при условии, что я все еще буду Ракхти. – Я оскаливаюсь. – А поскольку Рашматун объявила, что выбрала новый сосуд, не понимаю, как можно выполнить это соглашение.

— Ты! – Пальцы Харуна подергиваются, и мое тело охватывает жар; желтый сапфир на моей шее гудит от его магии.

Затем жар спадает. Хорошо. Он понимает, что ему со мной не тягаться.

— Ракхта Асахар проследит, чтобы ты за все заплатила, – цедит он сквозь зубы. – Думала, твои проделки останутся безнаказанными?

Я склоняю голову. Несмотря на очевидную тревогу, Харун ни слова не сказал после моего объявления. Разумеется, он обо всем доложил Асахару.

— Не важно, как Ракхта Асахар собирается отобрать у меня Рашматун, но тебе что за дело до нее, Харун? – спрашиваю я с искренним любопытством. – Почему ты служишь демонице?

Вопрос застает жреца врасплох.

— Сначала я просто следовал традиции. Это наследие моего отца, его отца и многих до них, – отвечает он с легкой иронией. – Да и чего стоит слово жреца против демона, которого все почитают божеством? Было проще не высовываться и жить по правилам. В конце концов я и сам поверил в Рашматун. Пусть она демоница, но никто не станет отрицать, что она правила городом с могуществом и мудростью истинной богини. Творила добро, снова и снова защищала людей от бедствий. Каким бы способом Рашматун ни удерживала власть, она хорошо нам служила.

Все его слова – чистая неприукрашенная правда.

— Ты так отчаянно хотел ее возвращения, что не остановился перед убийствами? – бормочу я. – Зачем ты сбрасывал коз на ничего не подозревающих простолюдинов?

При упоминании об этом деянии Харун вздрагивает.