Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 169 – Элен Бергман

Зверь бросил быстрый, полный дикой мощи взгляд на преследователей и растворился в чаще так же внезапно, как и появился. Но этого мгновения хватило, чтобы разжечь в сердцах воинов азарт.

— Лось! — прорезал лесную тишину чей-то зычный крик.

Трое всадников, не раздумывая, сорвались с места. То были ярл Хокон, его верный побратим Бьёрн и неукротимый Орм. Их кони грудью пошли на сугробы, с хрустом ломая ледяной наст и вздымая снежную пыль.

Сохатый мелькал между стволами призрачным видением: то возникал на долю секунды в просветах, то вновь исчезал в сплетении ветвей, словно намеренно заманивая охотников в самое сердце леса. Чаща становилась всё гуще, звуки большого загона и лай собак постепенно тонули в морозном безмолвии за спиной.

Ослеплённые погоней, всадники не замечали, как лес смыкается за ними. Стало ясно: великий зверь увёл их далеко прочь от основной охоты, в края, где правит лишь тишина и древний лесной закон.

Поначалу погоня сулила лёгкую добычу. Зверь мелькал впереди, дразня всадников в просветах между соснами и корявыми берёзами. Всякий раз, когда охотникам казалось, что сохатый вот-вот окажется на расстоянии броска, он ускользал, словно намеренно заманивая их глубже в ледяное чрево леса.

Снег под копытами коней сделался предательски глубоким и вязким. Морозный воздух обжигал лёгкие, а животные шумно выдыхали густые клубы пара. Лес вокруг стремительно менялся, становясь угрюмым и глухим. Могучие ели смыкались плотной стеной, их тяжёлые лапы, согнутые под гнётом снега, низко нависали над тропой, точно пытаясь преградить путь. Под копытами с костяным хрустом ломались промёрзшие сучья, а в вышине тревожно зашлась криком сорока, почуяв неладное.

Тёмная исполинская тень с рогами-лопатами то и дело возникала впереди, замирала на краткий миг и снова растворялась в сизове мареве чащи, увлекая за собой.

Наконец лес начал редеть, но это не принесло облегчения. Деревья стали ниже, их стволы искривились в уродливых судорогах, а под ногами всё чаще проступала чёрная, незамерзающая жижа. Внезапно чаща расступилась, и перед всадниками открылось безмолвное, бескрайнее болото.

Оно расстилалось до самого горизонта — серое, мёртвое, поросшее островками жёсткого камыша и редкими чахлыми сосенками. Над чёрными окнами воды стлался призрачный туман, и всё вокруг дышало затаённой враждебностью.

А сохатый исчез. Словно его и вовсе не существовало, словно он был лишь мороком, рождённым зимним лесом.

Хокон резко натянул поводья, заставляя коня замереть. Он медленно огляделся, и на его челе залегла глубокая складка.

— Проклятье… — негромко бросил он, и голос его прозвучал непривычно глухо. — Как нас могло занести в эту гиблую глушь?

Бьёрн поравнялся с ним, тяжело переводя дух. Он окинул взглядом мёртвую топь, а затем обернулся к чернеющей за спиной стене леса.

— Чудеса, да и только, — пробормотал он, хватаясь за рукоять меча. — Не помню я этих мест, ярл. Будто не в Гэллоуэе мы вовсе.

Орм молча крутил головой, чутко впитывая звуки. Здесь царила противоестественная тишина — даже ветер, казалось, обходил это проклятое место стороной.

Хокон уже натянул поводья, намереваясь повернуть коня назад, как вдруг его взгляд зацепился за странное пятно среди серых стволов. Чуть в стороне, на самой кромке изреженной рощицы, притаилась старая сторожка. Покосившаяся и почерневшая от сырости, она казалась забытым призраком былых времен. Снежная шапка на её просевшей крыше выглядела тяжёлым саваном, а пустые окна-глазницы таили в себе лишь холодный мрак.