Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 168 – Элен Бергман

Охотники тем временем завершали последние приготовления.

Основным оружием большинства служили простые, но грозные тисовые луки — длинные, гибкие, с туго натянутой жилой, поющей на морозе. За плечами стрелков подрагивали колчаны, полные стрел с широкими, как наконечник копья, остриями, способными прошить шкуру самого матёрого зверя.

У загонщиков и копейщиков в руках замерли рогатины — массивные древки с широкими калёными лезвиями. Это было оружие для последнего, самого опасного броска, когда раненый зверь идёт напролом, ослеплённый яростью. На поясах у многих тускло поблескивали короткие мечи — тяжёлые, с широким долом, приспособленные для сокрушительного удара в тесноте лесной чащи.

Но подлинная власть на этой охоте принадлежала псам.

Их было великое множество: поджарые, с глубокой грудью и чуткими ноздрями. Псы нетерпеливо рвали сворки, чуя в морозном воздухе пьянящий след крупного зверя, и их азартный лай хриплым эхом катился под сводами леса.

Едва последние приготовления были завершены, ловчие распределили людей. Передовой отряд лучников бесшумно растворился в чаще задолго до начала основного гона. Они заняли позиции в засадах у узких распадков, на кромках оврагов и вдоль заросших троп, которыми зверь обычно уходит от преследования.

Там они затаились. Неподвижные, точно каменные изваяния, воины слились с заснеженным лесом, чутко внимая каждому вздоху замершей природы.

В глубине леса тем временем развернулся большой загон.

Десятки людей растянулись широкой цепью, прочёсывая чащу. Вместе с ними шли псы, едва сдерживаемые на сворках. Загонщики медленно продвигались вперёд, наполняя морозный воздух криками и глухими ударами палок по древесным стволам. Поначалу лес лишь безучастно откликался им гулким эхом, но вскоре тишина взорвалась сухим треском валежника.

Из зарослей, точно мимолетная тень, вымахнула косуля. Грациозным прыжком она преодолела поваленное дерево и в мгновение ока растворилась между заснеженными стволами. Следом, взрывая сугробы, поднялся благородный олень — величественный зверь с короной ветвистых рогов. Он нёсся сквозь чащу, высоко вскидывая ноги, а его горячее дыхание вырывалось из ноздрей облаками белого пара.

Но истинным владыкой этих лесных дебрей оставался вепрь.

Старый секач с яростным хрипом вырвался из ельника, разметая снежную пыль. Его маленькие глазки полыхали неприкрытой злобой, а из пасти угрожающе скалились желтоватые клыки. Гончие, почуяв кровь и азарт, с неистовым лаем бросились за ним. Лес мгновенно наполнился хаосом погони: звон охотничьих рогов смешивался с гомоном людей и захлёбывающимся лаем свор.

Сам лорд Амлайб в окружении именитых гостей следовал за загоном верхом. Они правили конями, распоряжаясь охотой и зорко наблюдая за каждым движением загонщиков.

И именно тогда произошло событие, о котором в этих краях будут вспоминать ещё очень долго.

На заснеженном пригорке, среди редких, заиндевелых сосен, внезапно возник исполинский силуэт.

Это был сохатый. Редкий гость в здешних краях, чей род в эту суровую эпоху ещё теплился в потаённых дебрях северных лесов. Лось замер лишь на миг, точно изваяние из тёмного камня. Высокий, могучий, с тяжёлыми, лопастистыми рогами, напоминавшими узловатые ветви векового дуба. Его горячее дыхание вырывалось из ноздрей густыми клубами пара, а длинные, сухие ноги казались созданными для бесконечных странствий по нехоженым тропам.