Книга Любовь не спрашивает. Часть 1, страница 166 – Элен Бергман

Священник медленно направился к двери, и в его негромком голосе теперь звучало не смиренное благочестие, а холодный, выверенный расчёт игрока, которому необходима передышка, чтобы переставить фигуры на доске и начать новую, куда более опасную партию.

Элли.

Как же ей был противен этот дан. До омерзения противен. Элли лежала неподвижно, придавленная пудовой тяжестью его потных рук, и безучастно рассматривала потолок, где жирная копоть факелов сплеталась в уродливые грязные разводы.

«Нужен… пока ещё нужен», — ледяной иглой прошила мозг мысль.

А ведь в самом начале этот варвар её даже забавлял. Орм был диким, необузданным зверем, в чьей первобытной силе не было ни грамма фальши. Он разительно отличался от тех лощёных ничтожеств, что кружили вокруг, рассыпаясь в пустых комплиментах и кривя губы в приторных улыбках. Он брал её яростно, на излом, не зная жалости, и в этой грубой жестокости Элли поначалу находила тёмную, извращённую радость.

К тому же, Орм оказался болтлив. Слишком болтлив для воина.

В его хмельных речах постоянно всплывало имя Хокона. Он смаковал подробности их общего прошлого: кровавые набеги, беспощадные сечи, ярость, с которой ярл когда-то шёл по трупам. Как ломал людей и насиловал дев. Но за этим бахвальством Элли безошибочно ловила нотку растерянности. Хокон изменился. Стал иным. И это чужое перерождение тревожило её куда сильнее, чем подступающая к горлу тошнота от близости Орма.

«И всё-таки мой Ангус… он другой», — подумала она, и её губы едва заметно дрогнули в подобии нежности. Только рядом с ним она не чувствовала себя куском мяса. Только с ним она была женщиной.

Грубый окрик вырвал её из забытья.

— Слышишь, Элли? — прохрипел Орм, обдавая её кислым запахом перегара. — А ну, давай сверху, крошка. Покажи, на что способна.

Она скривилась, подавляя вспышку бешеного раздражения, но беспрекословно подчинилась. Её лицо осталось неподвижной маской, пока внутри разливался холодный, концентрированный яд.

Она медленно качнула бёдрами, задавая ритм, и вдруг её взгляд намертво прикипел к одной точке.

Шея Орма.

Там, под грубой кожей, перекатывалась и билась толстая синяя жила. Она пульсировала — жадно, отчётливо, до тошноты живо. Элли замерла на долю секунды, и в её сознании ослепительной вспышкой воскрес другой вечер.

Старый сарай. Тень на стене. Она сидит так же — верхом, чувствуя в себе чужую плоть. Под ней — помощник конюха, сопливый и доверчивый дурак. Он задыхается от животного восторга, его рот нелепо раскрыт в беззвучном стоне, он ослеп от похоти и ничего, совсем ничего не чует...

А в её руке — сталь. Тонкая, как волосок, и острая, как бритва.

Один короткий росчерк. Всего один взмах кисти.

Горячая, густая кровь ударила фонтаном, обжигая её грудь и лицо липким багрянцем. Его глаза, ещё мгновение назад подёрнутые туманом изнеможения, вдруг распахнулись, расширились до предела, наполняясь хтоническим, первобытным ужасом. В них застыл немой, захлёбывающийся вопрос, ответом на который был лишь клокочущий хрип.

И в этот миг, глядя в гаснущий взор жертвы, она достигла предела.

Ослепительная вспышка неведомой ранее силы пронзила её существо. Всё тело сотрясла неудержимая дрожь, и в этом экстатическом порыве реальность вокруг начала меркнуть. Мир сузился до этого единственного мгновения, когда границы её собственного «я» казались стёртыми, а сознание рассыпалось на мириады искр. Это было сокрушительное чувство полноты и завершённости, погрузившее её в глубокий, лихорадочный транс, где время и пространство больше не имели значения.