Книга Раб и меч, страница 59 – Сэм Альфсен

— Бездна с тобой. Почему ты не сдаёшься, сколько бы я тебя ни ругал? Ладно, дай сюда свой справочник, будем разбираться вместе. У меня хотя бы память ещё не отшибло.

И Вьен начал учить Нуску. Удивительно, но этот оборванец, который пришёл неизвестно откуда, был очень хорошо образован. Нуска разевал рот, когда Вьен начинал что-то рассказывать, и забывал его закрыть, когда он заканчивал. Поэтому Вьен со смехом совал ему палец в рот и приговаривал:

— Муху проглотишь, дурак. А ещё у тебя слюни текут, ну и мерзость.

Но Нуска к тому времени уже набрался сил и начал показывать свой настоящий характер. Он никогда не был тем, кому можно было положить палец в рот без последствий…

— Ай-яй-яй! Да ты псина, да кто же так сильно кусает?! Ты смотри – кровь пошла!

Нуска облизнулся и почувствовал опаляющую арцентскую кровь на языке. А затем схватился за запястье друга и, хмурясь, начал разглядывать его ранку.

— Дай залечу.

— Что ты там залечишь, щенок? Ты читаешь кое-как, а уже собрался кого-то лечить. Кровать мочить хотя бы перестал?

Но Вьен и в этот раз недооценил Нуску и его упрямство. Прошёл один час, второй, третий. Вьен, не замолкая, жаловался и ругался:

— Да отпусти хотя бы по нужде! И я уже голоден! А ещё мне надо укрыть дрова, вдруг ночью опять пойдёт дождь? А воду кто натаскает? Только о себе думаешь, да? Ещё раз тебе говорю – ничего не выйдет! Ты мал, я даже твою энергию не чувствую, ты не сможешь…

Вьен говорил и говорил, но Нуска пропускал всё мимо ушей. Он просто повис на руке юноши и не отпускал его на протяжении шести часов. Пока эта маленькая ранка, которая и сама уже запеклась и подсохла, не исчезла с пальца Вьена без следа.

Тогда Нуска, тяжело дыша, сделал несколько шагов и упал на кровать. Его одежда была насквозь мокрой от пота, а он чувствовал себя так, будто все эти шесть часов бежал и не останавливался. Мальчишку сразу же потянуло в сон.

Вьен с некоторым изумлением посмотрел на руку и потёр пальцы друг о друга, но затем сразу перевёл тему:

— Я помогу тебе переодеться, простудишься. Виноватым тогда буду я, так что не упрямься.

Но Нуска не стал спорить, он уже засыпал. Но прежде чем провалиться в сон, он тихо пробормотал:

— Расскажи отцу. Расскажи ему, как я вылечил твой палец.

Когда Асмий узнал, что у сына есть врождённые способности к лекарскому делу, он стал подсовывать ему больше книг. Комната Нуски превратилась в библиотеку, а иногда ему приходилось спать прямо на стопках пособий.

Но это было не всё: раз в неделю Нуска стал оставаться с отцом наедине. Раньше Асмий всё время запирался в своей комнате и почти никогда не покидал её.

Отец и сын сидели вместе в гостиной. Асмий садился в кресло, а Нуска – на подлокотник. Тогда этот строгий мужчина кухонным ножом надрезал кожу на своём запястье и подавал кровоточащую рану сыну; во второй руке он всегда держал книгу и на протяжении вечера, не проронив ни звука, читал.

Огонь тихо потрескивал в печи, запах пыли и плесени въелся в ноздри. Неудобное положение, неловкость, мёртвая тишина – ничто из этого не беспокоило Нуску. Он дрожал от волнения, когда сидел рядом с отцом, он прилагал все усилия, чтобы раз за разом лечить эти порезы. И ему это удавалось.

С каждым разом Нуска справлялся всё быстрее, каналы в его теле развивались, а он постепенно учился управлять энергией.