Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 81 – Лоис МакМастер Буджолд

Если Скуолла действительно был диким шаманом – в чем Инглис теперь почти не сомневался, – тот, кто провел его облечение, скорее всего, давно умер; при удаче именно Скуолла проводил его в последний путь. Но кто же очистил самого Скуоллу? И может ли этот неведомый человек помочь Инглису в его несчастье? Следуй за цепью.

Ходили слухи, что в горах местные храмовые организации не преследовали сторонников старых путей, при условии, что те признавали главенство Храма и платили квартальные поборы. И при условии, что местные храмовники не отличались излишним благочестием. Так к кому принадлежал этот служитель Галлин – к противникам старых путей или к тем, кто проявлял молчаливую терпимость? И если верно второе, помог ли он душе своего собутыльника отыскать путь, прибегнув к услугам другого дикого шамана, чтобы тот провел последние ритуалы? Или, быть может, он хотя бы знал, где, как и кто их провел?

В таком случае, следующим звеном в цепи Инглиса будет отыскать служителя Галлина. Если только эта новая надежда не окажется очередным миражом, который растает, как и все прочие, когда он протянет к нему руку… Эта отчаянная мысль заставила его пожелать – и не в первый раз – вонзить проклятый нож себе в грудь и покончить с этой битвой. Еще одна попытка.

Хотя пословица «Шаг за шагом можно достигнуть цели» больше не казалась ему убедительной. Инглис повернулся. До игрушечных домиков было всего две мили по прямой. Однако спуститься по склону в его нынешнем потрепанном состоянии будет непростой задачей.

Женщина средних лет вернулась, неся палки и ворох чего-то, напоминавшего обрезки овчины. Один из обрезков оказался незамысловатой шапкой: шкуру сложили шерстью внутрь и зашили одну сторону так, чтобы получился треугольник. Женщина бесцеремонно нахлобучила шапку Инглису на голову. Он дернулся, но не встал.

— Не отморозь себе уши, парень.

Глупый на вид предмет удивительно быстро заставил Инглиса почувствовать себя намного лучше.

Затем женщина продемонстрировала два столь же незамысловатых сапожка из овчины. Опустившись на колени, она надела их ему на ноги, словно он был малолетним ребенком. Внешние ботинки, сплетенные из ивовых прутьев и сыромятной кожи, выглядели грубо, но оказались очень удобными. Инглис подозревал, что они не будут скользить на снегу, хотя и сомневался, что их хватит надолго. Как и его самого, в настоящий момент. Он едва не взвизгнул, когда женщина завязала кожаные полоски на правой ноге.

— Да уж, хорошо ты себя отделал.

Закончив со шкурой, три женщины отцепили зажимы и сложили ее. Берис поднялась, чтобы убрать шкуру в деревянные сани, стоявшие в углу навеса. Инглис предположил, что на них высокогорную продукцию перевозили вниз, в долину. Если полностью загрузить такие сани шкурами, на их обработку у деревенского дубильщика уйдет вся зима. Быть может, на санях также можно доставить вниз покалеченного человека?

Они не захотят, чтобы он задерживался здесь и питался их запасами. Бросать его в расщелину слишком поздно. Лучше отдать на милость деревенского храма.

Инглис пошевелил ногами в обувке из овчины.

— Я бы заплатил вам, дамы, но, боюсь, кто-то забрал мой кошелек.

На лице Берис отразилось изумление, на лице женщины средних лет – разочарование, на лице Лааксы Седокосой – недовольство, однако она лишь хмыкнула.