Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 104 – Лоис МакМастер Буджолд

— Намного неприятнее, – выплюнул Освил.

— Есть еще кое-что. Если мы его потеряем – по причине бегства или смерти, – полагаю, Толлина больше ничто не будет подпитывать, и Скуолла также лишится всякой надежды. А душа Инглиса связана с их душами. Они как три соединенных веревкой человека на леднике. Если последний не удержит двух других, все трое сгинут в трещине.

Освил, на лице которого подсыхала пена, обдумал эти слова.

— Не понимаю, каким образом Инглис может кого-то спасти, если он лишился своей силы.

— И он тоже не понимает, но у меня есть пара идей.

— Боги, вы же не собираетесь ее вернуть? – сердито спросил Освил. – Это намного хуже, чем вручить ему нож, бритву и собак в придачу. Почему бы тогда заодно не выдать оседланную лошадь и кошелек с золотом?

— У меня нет кошелька с золотом, – чопорно ответил Пен – и был вознагражден оскалом на полувыбритом лице ронжи. – А кроме того, в краю, где так много обрывов, человеку не нужны особые инструменты, чтобы покончить с печалями. – Судя по выражению Освила, без этой картины он бы тоже предпочел обойтись. – Что до собак… я все еще размышляю насчет них.

Освил неохотно последовал за Пеном обратно в спальню.

— Хорошо, – сказал Пен и уселся, скрестив ноги, на одеяло перед Инглисом. Протянул руки за спину и развязал шнурки, которые во сне перепутались с его косичкой. Выдернув несколько тонких волосков, чародей извлек ножны из-под рубашки, положил на колени и достал нож. Это было прекрасное произведение оружейного искусства, смертоносные изгибы в обрамлении старого золота и кроваво-красных драгоценных камней. Пенрик протянул его Инглису рукоятью вперед. – Делай, что должен.

Инглис опасливо взял нож, словно боялся, что Пен отдернет руку, как в жестокой детской игре. Собаки подползли к нему на животах, подобно мохнатым опорам. Рука Инглиса дернулась, сжавшись на рукояти из моржового бивня, и стоявший над ними с обнаженным мечом Освил тоже дернулся. Но Инглис только закатал рукава и оглядел руки.

Пен тоже смотрел во все глаза. На руках почти не осталось места, не изуродованного красными шрамами, бурыми струпьями и липкими алыми линиями, между которыми выпирали воспаленные розовые рубцы. К концу обратного пути в Истхоум шаман просто лишится кожи. Инглис отыскал чистое место, приставил к нему кромку ножа, и Пенрик подумал: Дез, одолжи мне Взгляд.

Дрожащее лезвие рассекло кожу, та разошлась красной полосой, и зубы Пена сочувственно сжались. То, что он видел, не слишком отличалось от его обычного зрения, вот только набухавшие капли крови Инглиса отливали странным серебром, словно лунный свет на волчьей шкуре. Шаман провел ножом вверх и вниз, целиком покрывая лезвие кровью. Душа-шерсть двигалась вместе с ним, струйка дыма, которая совершила круг и опустилась на кровь. Пен постарался отогнать мысль о мухах, садящихся на падаль. Но, похоже, дух действительно получал подкрепление от этой странной трапезы, он становился плотнее по мере того, как кровь засыхала, а серебристый блеск угасал.

И правда. Не думаю, что наша кровь послужит той же цели, прошептала Дез.

Пальцы Инглиса снова начали сжиматься, и Пен, наклонившись вперед, обхватил ладонью руку шамана.

— Сейчас я его заберу. На всякий случай.

На мгновение напрягшись, Инглис позволил пальцам разжаться, и Пен извлек рукоять ножа из хватки шамана. Освил по-прежнему стоял с мечом в руке.