Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 101 – Лоис МакМастер Буджолд

— Орден Матери интересуется вашей работой? – спросил Пенрик.

— Некоторыми ее аспектами.

— Помощь или вражда?

Губы Инглиса дрогнули в мрачной усмешке.

— И то и другое, но с тех пор как братству пришла в голову идея лечить животных, они стали относится к нам благосклоннее.

— Тебя интересует эта работа?

Инглис снова ссутулился.

— Какая разница? Я не могу этим заниматься.

— Если вернуться к тем временам, когда ты мог, – продолжил Пенрик, беспечно игнорируя эту вспышку отчаяния, – как ты это делал? Как ты входил в шаманский транс? Медитация, препараты, дым, звуки, запахи?.. Песни, молитвы, кружение?..

Инглис издал звук, не слишком напоминавший смешок.

— Всего понемногу. Учителя говорили, что тренируют вспомогательные средства, формируют привычки, а значит, все субъективно. Ничто не может вызвать транс принудительно. Или работать, как механизм, без сбоев. Чем старше шаман, тем меньше ему нужно, а некоторые обходятся вообще без всего. Они проскальзывают на плоскость символического действия и возвращаются обратно тихо, как рыбы плывут в воде, и, кажется, так же легко. – Он вздохнул с чем-то подозрительно напоминавшим зависть. Или чувство утраты.

— И как тебя учили? Конкретно? У меня, знаешь ли, профессиональный интерес.

Освил не знал, чего Пенрик добивается этими расспросами – святой был намного хитрее, чем казалось поначалу, – но Инглис, похоже, принял все за чистую монету. И это кое-что говорило о шамане. Он продолжил:

— Мы всегда начинали каждое занятие с короткой молитвы.

— Чтобы призвать богов – или чтобы задобрить Храм?

Инглис уставился на него.

— Призвать? Это вряд ли.

— Да, все говорят с богами, но никто не ждет от них ответа… Почти никто. Что потом?

— Немного поэкспериментировав, мы выбрали напев для моего портала. Это казалось мне самым удобным в перемещении вспомогательным средством. И его нельзя потерять, в отличие от предметов, или не взять с собой. Мастер Фиртуит сперва научил меня респонсорному напеву, подобно бардам, которые обмениваются строками длинной поэмы. Только моя была короткой, всего четыре строки. Мы садились друг напротив друга, ставили посередине зажженную свечу, чтобы я смотрел на нее, и просто повторяли это четверостишие, снова и снова. И снова, и снова, и снова, пока мой разум не успокаивался – или не начинал страдать от невыносимой скуки. Мы извели почти целый ящик хороших восковых свечей. Мне было жаль тратить их впустую. Представить не могу, как это вынес Фиртуит. Через несколько дней таких занятий, однажды ближе к вечеру, когда мы оба уже охрипли, я… прорвался. На плоскость. Всего на пару мгновений. Но это было откровение. К этому, к этому я, точнее, мы с моим внутренним волком стремились все это время. Все словесные описания, которые я слышал, не были… не были обманом. Но я не представлял себе ничего подобного. Неудивительно, что я не мог ее достичь. После этого дела быстро пошли на лад. Мы избавились от свечи. Мне требовалось все меньше времени, чтобы прорваться, а потом я начал петь в одиночку. Я работал над тем, чтобы делать это про себя, когда… – Инглис умолк. И неловко добавил: – Учитель говорил, что у меня хорошо получается.

— И на что это похоже? Этот духовный транс?

Губы Инглиса раскрылись, сомкнулись, сжались. Он выставил руки ладонями вперед.