Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 98 – Лоис МакМастер Буджолд

Еще один выживший при оползне? Плотность духа рыжего пса была высокой, хотя и не такой, как у Эрроу. На полпути к Великому зверю; обреченный в конце своей жизни быть принесенным в жертву новому щенку, чтобы продолжить накопление сил. Инглис задумался, сделал бы Скуолла эту жизнь долгой и счастливой, по собачьим меркам. Судя по добродушию обоих псов – да.

Затем псы обратили свое внимание на Инглиса, кружась вокруг него, тыкаясь носом, облизывая и едва не сбивая с ног. Он даже едва не рассмеялся, отбиваясь от Блада, который пытался попробовать на вкус его лицо.

Женщина вбежала в храм и остановилась рядом с Галлином. Средних лет, измученная заботами, очевидно его супруга.

— Он вырвался, когда я открыла дверь, – прохрипела она.

Просвещенный Пенрик, с улыбкой наблюдавший, как Блад пристает к Инглису, вытер губы и пробормотал:

— Обратите внимание на собак, ловец.

— Это проклятое дело – самое странное из всех, что мне доводилось вести, – раздраженно сказал Освил. – И когда я вернусь домой, мне придется обо всем этом доложить. Вы это понимаете?

Сверкнув синими глазами, Просвещенный Пенрик ухмыльнулся:

— В таком случае, вам следует помолиться о красноречии.

X

В ходе прежних расследований Освила просьба о поддержке местного Храма обычно означала, что ему находили место для ночлега и ужин в доме одного из Орденов, или в гостинице для путников при главном отделении, или, на худой конец, на проверенном постоялом дворе. В Линкбеке не было ничего подобного – как не было ни тюрьмы, ни надежно запирающейся комнаты в какой-нибудь пристройке, ни хотя бы кандалов в стене подвала обветшавшей крепости. Заключенный должен был постоянно находиться под непосредственным присмотром чародея. И потому им всем пришлось воспользоваться гостеприимством Галлина и, преимущественно, Госсы.

Освилу было крайне неудобно приводить к ним в дом шамана, который мог оказаться убийцей, однако служитель с супругой, похоже, восприняли это спокойно. Галлин с сыновьями быстро установили дополнительный стол на козлах, вмещавший шесть человек. Очевидно, Госсе много раз доводилось принимать беглецов, спасавшихся от какой-то катастрофы в долине, и она гоняла взад-вперед собственных детей и служанку, которая вела белого пони Бастарда на похоронах. Вскоре Госса подключила к делу и стражников, чем немного облегчила угрызения совести Освила. Словно в сказке про зачарованный замок, на столе внезапно появилась различная еда, которую прислали соседи, чтобы помочь накормить гостей.

Прошло совсем немного времени, а двенадцать человек уже уселись за ужин; два пса притаились под столом, не желая покидать Инглиса или надеясь получить объедки. Просвещенный Пенрик растерялся, когда служитель попросил его благословить трапезу, однако провел ритуал с заученным в семинарии изяществом, чем явно порадовал хозяев. Суп оказался почти не разбавленным.

В этой оживленной компании Инглис был средоточием безмолвного страдания. Возможно, чувствуя контраст, он прибегнул к вежливости, не соответствовавшей его неопрятному, бандитскому облику. Кто-то определенно научил его хорошим манерам. Освил заметил, что Галлин тоже пристально следит за шаманом. Его мрачное присутствие достаточно пугало, чтобы никто не пытался завести с ним беседу, к облегчению Освила. Быть может, желая это сгладить, Пенрик, сидевший по другую руку от Освила, рассказал несколько замечательных историй, особенно после того, как женщины узнали, что он служит при дворе архисвятой принцессы в экзотическом, романтичном далеком Мартенсбридже. Чародей был таким же объектом безмолвного изумления, как и убийца; Освил не привык к тому, чтобы кто-то настолько затмил грозного дознавателя.