Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 31 – Лоис МакМастер Буджолд

И был вознагражден очередной улыбкой, призрачной, будто лунный свет.

Чуть позже, когда Никис ушла заниматься приготовлениями к очередной трапезе, а Пен трудился над маской, он счел, что достаточно разоружил Арисайдью экскурсами в семейную историю, чтобы задать более опасные вопросы. Которые обязательно требовалось задать, прежде чем вернувшееся к генералу зрение изменит веру в то, что его секреты больше ничего не значат. И ты обвиняешь меня в неосмотрительности, фыркнула Дез. Арисайдья уже слышал маленькую ложь про анонимных армейских доброжелателей, чьи имена Пен стойко отказался разглашать, поскольку их не существовало, и он не осмеливался их выдумать. Однако это создало Пену репутацию высоконравственного человека. И потому Пен решил вновь прибегнуть к этой лжи.

— Ваши тайные друзья, нанявшие меня, очень огорчились из-за слухов о вашем аресте, – начал он. – Что-то привело их в ярость, что-то встревожило. Неужели эти слухи были безосновательными? Как вам кажется?

Уж конечно, генерала застали врасплох, иначе он бы сбежал или попытался бы защититься иным способом.

— Не… безосновательными, – медленно произнес Арисайдья. Поднял руку ладонью вверх, словно взвешивая невидимую угрозу. – Обвинения и контробвинения, слухи и клевета – основа тасалонского двора, где люди дерутся за продвижение и доступ к милостям императора. Я думал, что далек от всего этого, и радовался этому здесь, в Патосе.

— Вы знаете, кто ваши враги?

Арисайдья невесело усмехнулся.

— Я могу составить список. Хотя в данном случае самую большую опасность, скорее всего, представляли мои друзья.

— Я… не понимаю. – Пену вовсе не пришлось изображать наивное замешательство.

— Во время нашей последней кампании Тасалон дурно обошелся с Западной армией. Выбить снабжение и подкрепление было почти нереально, плату задерживали… Если кампания наступательная, армия может платить себе сама из трофеев, захваченных на территории противника. Но мы защищали собственную землю. Мародерство не приветствовалось, и на все его случаи поступали жалобы в правительство. За которыми следовало наказание, что делало ситуацию еще более напряженной. В некоторых стычках мы проявили себя такими же неорганизованными, как противостоявшие нам дикари, и нас крепко потрепали. Наша победа была скорее отчаянной, чем триумфальной. Армия всегда жалуется, что ее лишения недостаточно вознаграждают. На этот раз дело обстояло именно так, и перешептывания в палатках и бараках подпитывали сами себя и приобрели скверный оттенок. Всегда находятся солдаты, которые считают, что стоит сместить императора – и несправедливости придет конец.

— Такие попытки предпринимались, если верить историям, которые я читал. – А Пен читал намного больше, чем собирался открывать, хотя верить писателям на слово и не следовало. – Иногда успешно.

Арисайдья поморщился.

— Десять, даже пять лет назад я бы всей душой поверил, что одного правильного человека достаточно, чтобы победить все неправильное. Но, как вы говорите, такие попытки предпринимались – и в конечном итоге ничего не изменилось. Мне пришлось близко познакомиться с императорским двором, чтобы понять, с чем мы столкнулись, и это не только продажность придворных, хотя и ее нам хватает. Во-первых, ужасная система налогообложения. Эпизодические бедствия оставили дыры в ткани королевства. Полагаю, в отдельные золотые периоды эту нехватку можно было компенсировать завоеваниями, но, похоже, с каждым поколением мы теряем больше территорий, чем приобретаем. Реформам противостоит каждый, кто не желает, чтобы они проводились за его счет. Включая армию, как ни печально. Поставить одного человека, пускай героического и добродетельного, против колоссального веса всего этого… а потом обвинить его в неизбежном провале… – Он покачал головой. – Я бы сказал, избавьте меня Пятеро, но кое-кто из моего офицерского состава считал иначе. И вышел за рамки разговоров. Очевидно, шести месяцев оказалось недостаточно много, а Патос – недостаточно далек, чтобы спасти меня от их преклонения. И вызванной им реакции.