Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 34 – Лоис МакМастер Буджолд

— Сегодня мне выпала обязанность вручить вам ваш экземпляр приказа о лишении гражданских и имущественных прав за измену, – формально сообщил Пригос Аделису.

Потом кивнул Тепелену, который порылся в папке для документов и извлек толстую пачку – очевидно, список всей собственности, которой больше не владел Аделис. Тепелен вручил ее Пригосу, который повернулся, чтобы передать документы Аделису, но помедлил и сказал:

— М-м.

По какой-то причине Пенрик закрыл глазные отверстия маски двойным слоем черного шелка, создав тревожное впечатление блестящих птичьих глаз. Свет заиграл на шелке, когда Аделис кивнул сестре.

— Пожалуйста, отдайте их мадам Катай, – пробормотал он. – Теперь она выполняет обязанности моего писца.

— А. Да.

Никис взяла бумаги, проглядела убористую правительственную каллиграфию и юридические шаблонные фразы и положила на стол, себе под локти.

Аделис отрывисто спросил Пригоса:

— Мне осталось что-то на жизнь – или пора подыскать миску для подаяний, чтобы попрошайничать на рыночной площади?

Пригос откашлялся.

— Мадам Катай сохранили ее пенсию, а также собственность ее матери, которую той оставила ваша мать. Ваши иждивенцы не останутся без крова над головой.

— Спасибо за маленькие милости, – сказал Аделис.

— Этого достаточно, – прошептала Никис.

Им придется вести стесненную жизнь, ютиться в доме ее стареющей матери в маленьком городке вдали от моря. Преданным. Побежденным. Но не мертвым. А значит, не лишившимся надежды. Назовем это, выражаясь языком Аделиса, отступлением с целью перегруппировки.

Рука Пригоса поднялась, затем упала. Он посмотрел на своего клерка, который ответил ему суровым взглядом. Пригос вновь откашлялся и сказал:

— Прошу прощения, но мне также велено доложить о ранах и восстановлении генерала Арисайдьи. – Никис подумала, что армейский титул был оговоркой, необычной для столь щепетильного человека. – Э-э, мадам Катай, могу я попросить вас помочь снять с него маску?

Аделис стиснул челюсти, его руки на столе сжались. Никис ладонью накрыла кулак брата в безмолвном вопросе. Едва заметно Аделис качнул головой.

— Если унижению суждено стать моим хлебом, пора мне привыкать к его вкусу, – пробормотал он.

С отвращением вздохнув, она поднялась, чтобы подойти к нему сзади и развязать завязки, удерживавшие маску и компресс. Протянула руки, чтобы как можно осторожнее снять маску, так, как это делал мастер Пенрик; почувствовала слабое сопротивление мази, но сегодня кожа Аделиса казалась намного менее хрупкой. Он даже не вздрогнул, вернувшись к своей упрямой каменной стойкости.

Потом он ахнул.

Никис мгновенно оказалась перед ним.

— Боги, я сделала тебе больно?

Красный проблеск мелькнул между его съежившимися веками, когда он повернул к ней голову; потом его глаза снова плотно закрылись. Руки стиснули край стола, костяшки побелели. Он сжал зубы и содрогнулся.

— Может, немного, – наконец выдавил он из себя.

Никис рухнула на свое место, положив маску на стол. Пригос сглотнул и отвернулся. Тепелен, напротив, выпрямился с приглушенным проклятием. Наклонился вперед и, прищурившись, вгляделся в наполовину разрушенное лицо Аделиса.

— Прошу на минуту извинить нас.

Он поднялся, положил руку на плечо Пригоса и сжал, заставляя пожилого человека тоже встать и последовать за собой. Пригос изумленно поднял глаза, но, как ни странно, подчинился. Тепелен махнул бесстрастному стражнику, который стоял, опершись о столб беседки.