Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 29 – Лоис МакМастер Буджолд

— Этой шуткой мы обменивались с нашими матерями, когда достаточно повзрослели, чтобы осознать свою необычность. Если бы женщина могла родить детей от двух разных отцов в один и тот же день, их бы непременно назвали близнецами. Так в чем разница, если есть две матери и один отец?

Они добрались до угла, где стена поворачивала. Свободная рука Арисайдьи замерла, сжалась, потом послушно опустилась вдоль тела. Только чуть возросшая сила, с которой он на мгновение стиснул руку Пена, выдала его нежелание показывать, что ему страшно.

— Жена и наложница часто являются заклятыми врагами в доме мужчины, но наши матери всегда казались нам товарищами по оружию. Отца взяли в тиски и задавили числом, однако ему хватило ума сдаться. После его смерти они продолжали жить вместе, по-прежнему разделяя имущество, печали и обязанности.

Интересно, делили ли они еще и постель? – радостно спросила Дез. Пен стиснул зубы, чтобы эти слова не сорвались с его губ, и спросил:

— Были ли они близки по возрасту, или по крови, или еще по чему-то?

— Вовсе нет. Мать Никис была на двадцать лет младше моей. Очевидно, мои мать и отец долгие годы безуспешно пытались завести ребенка – лишь после его смерти я услышал, как мать упоминала выкидыши. И, конечно же, они надеялись на общего ребенка. А потом, благодаря шутке богов, детей оказалось сразу двое. Мы так и не решили, кого винить – Мать или Бастарда.

Очередной поворот – и стена вернулась. На этот раз Арисайдья почти ее не касался.

В центральный двор вышла Никис, державшая в руке какой-то предмет. Подняла голову на звук их голосов. Увидела, как они идут, и ее губы приоткрылись, а лицо озарил восторг. Пен был прав: она была очень красивой, когда улыбалась. Он испытал странный трепет в желудке при мысли, что такое выражение появилось на ее лице благодаря его работе. После чего желудок сжался при мысли, какое у нее будет лицо, если она узнает всю историю причастности Пена к горестям ее брата. Ведя Арисайдью обратно в спальню, Пен услышал быстрый шорох туфелек Никис на лестнице.

Помогая своему не слишком терпеливому пациенту сесть на кровать – определенно прямее, чем раньше, – Пен изучал его лицо. Волдыри заметно опали, съежились и сморщились; те, что лопнули, хорошо заживали от краев к центру. Края век серебрились влагой – слезные протоки, боги, сколько крыс погибло ради того, чтобы эти слезные протоки вновь открылись и заработали? Пен по-прежнему испытывал серьезные сомнения насчет нежных радужек. И с большой вероятностью уничтоженные хрусталики помутнеют, сменив одну форму слепоты другой. Пен слышал об ужасной операции, которую проводили в Дартаке, когда мутные хрусталики вырезали и заменяли стеклянными, но процент успеха был невелик, и слезы Бастарда, как может человек лежать спокойно, пока кто-то подносит нож к его глазам? Дальше он задумался над тем, как держали Арисайдью, чтобы вылить кипящий уксус, после чего попытался перестать думать.

Веки Арисайдьи слишком опухли, чтобы открыться, но вскоре отек спадет. Тогда Пенрик узнает, что сделал. Более того, скоро это узнает Арисайдья. Пенрик понятия не имел, как он отреагирует. Но вряд ли эта реакция будет мягкой.

Никис вошла в комнату и вытянула руку.

— Быть может, это подойдет? Старая маскарадная маска. Клюв должен легко отломаться. Аделис был вороном на поле брани, так он сказал, и мне это показалось зловещим. – Она задумалась. – А может, это была скрытая армейская насмешка над бюрократами. Если так, они ее не поняли.