Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 27 – Лоис МакМастер Буджолд

Это были самые честные слова, что она сказала о последнем ужасном годе Кимиса – Аделису она определенно не могла в этом признаться, – но Пенрик только кивнул и ответил:

— Да.

Просто да. И больше ничего. Не было никакого повода разражаться рыданиями. Никис с трудом сглотнула. И неловко ответила:

— Думаю, как целитель… по крайней мере, в процессе обучения… вы сталкивались с подобным. С тем, как пытаешься удержать того, кого любишь, и терпишь неудачу.

Блеск в его глазах могло вызвать движение тени; Пенрик ловко превратил вздрагивание в пожатие плечами, и она прокляла свой язык, или мозг, или день. Или жизнь. Улыбка на его лице была такой же, как и прежние улыбки, и Никис начала сомневаться в их искренности. Но он ответил – на ее страхи, а не слова, хотя как он мог знать?

— Аделис будет жить. Сегодня я собираюсь вывести его на прогулку. Имейте в виду, что вряд ли он сразу скажет мне спасибо.

— Правда? – ахнула Никис.

— Правда. Он крепкий мужчина. Думаю, он столь многого добился сам. Или скоро добьется.

Столь многого в сравнении с чем? Но Пенрик добавил, махнув вилкой:

— Так что ешьте, мадам. – И сам последовал своему совету, жуя с явным удовольствием. Несмотря на хрупкую фигуру, у него был отменный аппетит, свидетельствовавший о том, что он не так давно оставил студенческую скамью. – У вас хороший повар. Стыдно тратить ее шедевры впустую.

Никис едва не возразила, что повар – она сама, но вовремя поняла, что почти-мастер Пенрик определенно это заметил. Невольно улыбнувшись, она последовала его примеру. Съев немного и глотнув разбавленного вина, сказала:

— За этим Аделис и привез меня в Патос. Чтобы попытаться найти мне второго мужа, на этот раз постарше и побогаче. Я была рада приехать, но мне не хватило духа сказать ему, что он зря тратит время, что я больше никогда не выйду замуж за военного. Когда мы беседовали прошлой ночью, он извинился. Вот глупец. Кажется, он думает, что, если бы выдал меня замуж за кого-то влиятельного, меня бы не коснулось все… – она обвела рукой вокруг, – это. Забудем про чувства бедного гипотетического мужа, внезапно оказавшегося в родстве с осужденным изменником. А если бы он отказался пускать Аделиса в дом, когда я привезла бы его назад ослепленного? Я не могу сказать это Аделису, но мне это напомнило его описание того, как человек уклоняется от арбалетной стрелы: ты сам не знаешь, чего избежал, пока все не кончится.

Пенрик почесал голову и улыбнулся.

— Могу себе представить. Неужели?

— Что?

Он кашлянул.

— Ничего.

Никис стала более серьезной.

— Я ненавижу все это безумие. Но не могу перестать думать о том, что стало бы с Аделисом, если бы здесь не оказалось никого, кто сохранил ему верность. – Быть может, мучители просто вышвырнули бы его слепым на улицу. Так поступали с другими предателями. – Я постоянно боюсь, но не хотела бы оказаться в другом месте.

— Боитесь? – Пенрик поднял брови. – Но, конечно же, худшее позади.

Пришла ее очередь молча пожать плечами под весом страха.

— Умереть легко. Трудно выжить. Я узнала это с Кимисом. – Неудивительно, что в последние дни она так много думала о покойном муже, словно исцелившаяся рана снова вскрылась. – Что мы будем делать дальше?

— Это… – Пенрик ссутулился, помрачнев. – На самом деле, это очень хороший вопрос, мадам Катай. – И пробормотал себе под нос: – Давно пора его задать, Пен. – Он покачал головой, словно желая ее прочистить, и продолжил: – Я кое-что вспомнил. Если Арисайдья встанет и начнет ходить, нужно сделать что-то вроде защитной маски для верхней половины его лица, которую можно будет легко надевать и снимать. С подкладкой из марли, которую можно пропитать целебной мазью или сменить и оставить сухой и чистой, по необходимости.