Книга Пенрик и Дездемона. Книга 2, страница 219 – Лоис МакМастер Буджолд

— Он ведь не обрезанный? У него такая гладкая кожа!

Благодаря одному из маленьких фокусов Дез бритье для Пена превратилось в простое протирание лица полотенцем. Быть может, не стоило заниматься этим во время недавнего мытья…

Валбин вновь переключился на язык Фалуна и ответил:

— Нет, взгляни на его телосложение.

Евнухи, кастрированные в очень юном возрасте, действительно вырастали другими, хотя один кастрат, в некотором смысле – друг Пена, был покалечен уже взрослым и по облику ничем не отличался от любого другого худого, поджарого убийцы лет сорока. Если не считать того, что у него не росла борода.

Фалун сдернул с Пена штаны, чтобы проверить, едва не лишившись если не жизни, то возможности пользоваться рукой. Пен злобно зашипел, и ратнаттец ухмыльнулся. Отошел и позволил Пену привести себя в порядок, больше не досаждая ему.

— До сих пор он вел себя вполне смирно, – заметил Валбин.

— Может быть. – Блестящие глаза Фалуна, прищурившись, изучали Пена. – А если и нет, это будет не моей проблемой. На скольких языках, ты говоришь, он пишет?

— Адриакский, седонийский, то варварское наречье, на котором говорят за великими горами, откуда он родом, и немного по-рокнарийски.

— Да?

— Я видел, как он шептался с джоконскими девочками. Похоже, они его понимали.

— Надо полагать, квинтарианец.

— Должно быть.

Фалун ухмыльнулся Пену и перешел на торговый адриакский:

— Значит, ты думаешь, что бог-демон ответит на твои молитвы, Морские глазки?

К сожалению, нет. Я думаю, бог-демон использует меня, чтобы ответить на них за Него. Ленивый Ублюдок.

Дез неуместно фыркнула.

Пен заставил себя пожать плечами. Некоторые глубоко религиозные квинтарианцы могли рискнуть стать мучениками, заявив о своей вере перед лицом подобных насмешек. Пен считал, что если бог хочет сделать из него мученика, то пусть справляется самостоятельно.

Хорошо, прошептала Дез, считай так и дальше.

У Марле был сердитый вид, потому что он не понимал, о чем они говорят, но Пен подумал, что и так несложно догадаться.

Они вернулись в главную комнату. Девочки Корва встревоженно подняли глаза. Пен присоединился к ним на скамье.

Развернувшись, Фалун еще раз изучил Пена, поджав губы, затем сказал Валбину на торговом адриакском:

— Я его беру.

И назвал цену в ратнаттских серебряных риолах, которая заставила пирата расплыться в широкой ухмылке, а Марле – нахмуриться.

— Мастер Марле? – произнес Валбин зычным голосом. – Хотите перебить ставку?

Марле недовольно буркнул:

— Курия Орбаса не даст столько за писца, какими бы изящными ни были его руки.

Пен прочистил горло.

— Они могут немного поднять цену, – сказал он. – За нас троих.

— Я это уже посчитал. – Марле окинул взглядом троицу на скамье. – И сколько дадут за этих девчонок без него? Сомневаюсь, что Орбас заплатит выкуп за них. Полагаю, в его курии никогда про них не слышали. Уберите писца – и цена девчонок упадет почти до нуля.

— Не совсем так, – спокойно возразил Фалун. – Девочек всегда можно продать. Но если они вам не нужны, я возьму их из сострадания, чтобы избавить от квинтарианской участи.

Торговцы уставились друг на друга: Марле – сердито, Фалун – насмешливо.

Валбин заскрипел зубами, явно не желая разочаровывать кого-либо из покупателей, потом просиял.

— Тогда компромисс. Почему бы каждому не взять по одной? По цене девочки-рабыни.