Книга Берсерка, страница 83 – Наталья Петренко

Так и шли. К ночи Торвейг обратилась снова. Поели лепешек и вяленого мяса, заботливо приготовленного Гуннхильд, Рансу заварила своих трав. Почти не разговаривали, только смотрели друг на друга. Обеим было невесело. Рансу, выплывая из омута боли, вспоминала, как приняла в ладонь раскаленный уголь. Боль была страшной… но все напрасно! Торвейг изгнана. Тоже, возомнила о себе, шаманка! Неумеха, вот кто! Поделом ей, хоть совсем без руки остаться!

Спать улеглись рядом с костром, Торвейг осторожно устроила голову финки на своем плече, уставилась в звездное небо. Не сбиться бы с дороги. Торвейг помнила, как Хакон-кормщик учил ее искать путь по звездам, мореходу без этого никуда. Ярлова дочка слушала вполуха: зачем, мол, ей, берсерке, звезды? Ей что, корабль водить? Может статься, ответил Хакон, что придет такой черед. И заставил-таки накрепко затвердить науку. Что ж, на память Торвейг не жаловалась. Теперь пришел черед благодарить Хакона. Рансу плоха. То ничего, оживает, а то проваливается в тяжелый горячечный сон, вот как сейчас.

Минуло три дня, потом еще один. Стало голодно, припасы истаяли, как и не было их. Торвейг, когда принимала человеческий облик, прямо-таки набрасывалась на еду. Раз им повстречался отощавший за зиму волк, щелкнул зубами, злобно рыкнул, но поспешил убраться с дороги.

На пятый день они вышли к небольшому хутору. Четыре дома были обнесены частоколом, пятый стоял на отшибе. Девушки решились просить ночлега. Рансу кашляла все надрывней, отвары из трав не помогали. Финка тяжело шла, проваливаясь в снег, опираясь здоровой рукой на крепкую сучковатую палку, что срубила ей Торвейг.

День клонился к закату. Торвейг решительно стукнула в ворота. Открыл ей воин в стеганой куртке, с копьем в руке, подозрительно оглядел с головы до ног.

— Кто таковы? Откуда идете?

— Из Рогаланда, – ответила Торвейг.

— Ага, – мужик усмехнулся в бороду, – что нового в Рогаланде?

— Так, – неопределенно пожала плечами Торвейг. – Переночевать пустите?

— Нет. – Воин помрачнел. – Не велено. Не взыщи, девица. И это… лучше бы вам обратно в лес убраться.

— Я заплачу! – Торвейг поспешно вывернула из кошеля серебро.

— Нет!

Ворота захлопнулись.

Торвейг аж моргнула от удивления. Она и помыслить не могла, что усталому путнику можно отказать в ночлеге. В Винтерхейме так не поступали. Всем известно, что Всеотец Один иногда бродит по земле и стучится в двери под видом простого странника. Великие беды падут на голову того, кто откажет в гостеприимстве постучавшему в дверь! И то сказать, место на лавке они с Рансу просидят? Или в сарае не найдется охапки соломы, что послужит им постелью?

Рансу всем телом навалилась на свою палку, запавшие глаза лихорадочно блестели. Торвейг скрипнула зубами. Что за люди тут живут?

— Пойдем туда. – Берсерка кивнула на бедный домишко, сиротливо черневший неподалеку.

Рансу послушно повернулась.

— У них тут даже собак нет, – шепнула финка. – Ты заметила?

— У них тут сердца нет, – буркнула Торвейг. – В доме моего отца никому не отказывали в ночлеге и приюте!

— Твой отец благородный человек, – согласилась Рансу. – Не все люди таковы.

— Не все, – покривилась Торвейг.

Они встали у порога. Домик смотрелся нежилым: провалившаяся в нескольких местах крыша, рассохшиеся бревна, однако из маленького окошка тянуло очажным дымом.