Онлайн книга «Берсерка»
|
Шестой шаг. Седьмой. Рансу быстро-быстро задышала носом, скрипнула зубами. Три шага осталось, всего три! Рука прогорала. Тошнотворно воняло паленой плотью. Финка старалась не думать, что это ее плоть. Торвейг так сжала кулаки, что ногти впились в кожу. Восемь, девять, десять. Десять! Всё! Толпа затихла. Гудред-судья сам вылил Рансу на руку полведра ледяной колодезной воды. Сигват проделал то же самое с Мерет. Бледная до зелени финка отважилась глянуть на свою ладонь и ужаснулась: обугленная красно-черная рана. От обморока удержало только жгучее любопытство: уж если ей, правой, суровые северные боги так явили свою волю, что же там с Мерет? У лживой наветчицы, поди, рука навовсе должна отвалиться? Нельзя не признать, что нежная красавица держалась крепко, как закаленный боец. И шла прямо да свободно, белой лебедью плыла. Рансу-то шаталась, словно под сильным ветром… Финка не сразу поняла, почему Рагнар с Сигватом и сам Гудред в остолбенении смотрят на Мерет. Потом глянула сопернице на руку – и чуть не бросилась протирать глаза. На ладони Мерет не было ожога! Нежная кожа даже не обуглилась, только покраснела, как под летним солнцем. Будто Мерет не горящий уголь несла в руке, а кусок масла. Будто ей вообще не было больно… Рансу готова была поклясться собственной жизнью, что Мерет положили на ладонь такой же раскаленный уголь, даже, может, чуть побольше, она видела, как Олаф подцепил его щипцами. Финку замутило, она стала медленно оседать в грязный снег. Как такое вообще возможно?! Как можно пронести уголь из огня, и чтобы кожа не прогорела?! «Прости, Торвейг, я тебя подвела». По щекам Рансу побежали слезы. Боги свершили свою волю, а значит… что это значит? С утра кутавшееся в тяжелые низкие облака солнце наконец явило себя, залив ярким светом двор. У Торгрима заслезились глаза, стоило ему взглянуть на небо. Кузнец видел, что судья порядком удивлен. Словно результат испытания вышел совсем, совсем не таким, как ему представлялось… Но вот Гудред поднялся со скамьи, вышел в круг вместе с Мерет и Рансу. Торвейг вскочила на ноги, вперилась взглядом в подругу, финка горестно покачала головой. Зато дочь Сигвата прямо-таки светилась от гордости. Сам Сигват тоже сиял, как пузатый начищенный кубок. Рагнар же был мрачнее тучи. — Боги свершили свою волю! – громко сказал Гудред. – Я осмотрел руки обеих девушек. Кто не верит, может убедиться сам. Мерет Сигватсдоттир выходит правой, она выиграла суд! Тебе, Торвейг, платить виру за навет. И отвечать по закону за содеянное! — Виру?! – рявкнула Торвейг. – О, не сомневайся, я заплачу! — Я заплачу. – Рагнар смотрел поверх головы судьи, голос его был тяжелым, слова падали, как свинцовые гирьки на чашу весов. – Пусть Сигват-ярл скажет, как сильно его обидели слова, что говорили здесь в защиту моей дочери. Заплачу золотом или серебром по слову ярла, мне едино. — Я купец, – улыбнулся довольный Сигват, – и, говорят люди, не из последних. Выгоду не привык упускать. – Он с достоинством оправил пояс, едва сошедшийся на толстом животе. – Но с тебя, Рагнар, я ничего не возьму. Я остаюсь тебе другом и родичем. Рагнар недоверчиво прищурился. — Несмотря на то что Торвейг оказалась чудовищем и убила братьев… брата, – продолжил Сигват-ярл. – Это не твоя вина. |