Книга Берсерка, страница 65 – Наталья Петренко

Рагнар взревел и бросился на чужаков с мечом. Сталь встретилась со сталью. Торгрим выхватил из-за голенища нож и тоже влез в схватку, но она оказалась недолгой. Высокий воин ловкостью обладал неимоверной: поднырнул под меч, схватил Рагнара, сжал, словно в железных тисках, а потом швырнул в кузнеца. Сам же подпрыгнул чуть ли не на две сажени, снес голову кому-то из хирдманнов и бросился к бревенчатой стене быстрее, чем убитый рухнул на землю. Бегал он тоже удивительно быстро. Опередив преследователей на полсотни шагов, чужак вдруг змеей бросился на землю и… исчез из виду.

Когда добежали до стены, загадка разрешилась: неведомый враг загодя устроил подкоп и прикрыл его снятым дерном, сверху присыпал снегом. Даже озаботился оставить снаружи широкие охотничьи лыжи, высокий воин надел их и понесся к лесу. Кое-кто из мужчин помчался за луком, иные тоже схватили лыжи… но словно по чьей-то злой воле с неба повалил густой мокрый снег.

Второму убийце повезло меньше. Когда сбили с ног ее мужа, Гуннхильд схватила с пола обломок своего меча, сомкнула ладони на рукояти, прянула вперед и вогнала сломанное лезвие в глаз врагу. Тот страшно захрипел, разинул рот и стал валиться назад. Все это произошло быстрее, чем жаждущий выпивает чашу с водой.

Рагнар и Гуннхильд встали над ложем Виглафа, их руки встретились, пальцы сплелись. В темных глазах женщины еще бушевало яростное пламя. Она положила ладонь на живот: кажется, сын дал о себе знать. Возможно ли такое? Потом спрятала лицо на груди мужа, ярл заключил ее в объятия. Это потом Гуннхильд расскажет, как задремала, не забывая прислушиваться к прерывистому дыханию сына. На пороге женского дома внезапно возникли две тени: незваные гости вынули мечи из ножен и скользнули внутрь отгороженной клети. Вряд ли они ожидали встретить отпор – ну, кто там может сидеть у постели раненого? Старуха-лекарка? Безутешная мать? Гуннхильд, конечно, давно не поднимала боевого железа, прожила последние восемнадцать лет спокойно и сыто, ярловой женой, госпожой Винтерхейма… но в свое время не ее называли худшей в морской дружине. Мать всегда будет защищать сына – Гуннхильд без колебаний вступила в неравный бой, а когда сломался клинок, готовилась драться безоружной, сдернула пояс с железной пряжкой. Не поспей вовремя Рагнар, не стало бы у него ни жены, ни сына.

Толпа возбужденно гомонила, воины Рагнара оцепили женский дом. Чем бы ни закончился божий суд, об этом дне люди будут говорить долго. Торвейг уже не билась: Рансу сидела рядом и гладила подругу по взмокшим рыжим кудрям.

— Все хорошо, Торвейг. Виглаф жив, и матушка твоя.

Торвейг хмуро растирала запястья, на которых остались следы от оков. Сегодня цепи удержали ее от превращения, так сказала Рансу. Финка же почуяла, что брату грозит опасность. Как? Она и сама не могла объяснить толком. Шаман говорил, мол, духи подсказывают. Духи предков всегда рядом, даже если ты живешь в чужом доме и осталась на белом свете одна. Особенно когда осталась одна. Рансу часто думала об отце с матерью, они виделись ей молодыми, красивыми, полными сил. Отец, конечно, был смелым охотником, а мать – искусной мастерицей и доброй хозяйкой. Старик Пелла говорил, что они пришли с востока, да и остались в племени. А больше ничего не помнил.