Книга Берсерка, страница 62 – Наталья Петренко

Рагнар, с потемневшим от горя лицом, взял слово последним. Поначалу его слова были слышны только тем, кто стоял рядом, но после голос безутешного отца окреп, набрал силу.

— Я и злейшему врагу не пожелаю горя, которое пришло в мой дом. – Рагнар смотрел перед собой, но видел не двор Винтерхейма, а своего мертвого сына. И безумную Торвейг с окровавленным мечом. – Два сына было у меня, и дочь была. Теперь остался один Виглаф, он тяжко изранен. Если моя дочь виновна, она понесет наказание по закону. И… тогда у меня не будет и дочери.

— Отец, выслушай меня! – От дикого крика Торвейг люди шарахнулись назад. Берсерка вытянула перед собой скованные руки, напрягла мышцы… Стоявший рядом парнишка потом клялся, что видел, как расходились звенья цепи… но девушка вдруг перестала рваться, вскинула голову.

— Я невиновна! Я не убивала братьев! Не убивала!

Толпа заволновалась. Гудред-судья подошел к юной берсерке.

— Кто может доказать, что ты говоришь правду?

— Рансу! Она была там и все видела!

— Да эта финка подтвердит все что угодно! – крикнула Мерет. – Только бы Торвейг была довольна! А мой жених, Виглаф…

Рансу выдвинулась вперед. Ее макушка была чуть выше плеча берсерки. Распухшее, посиневшее лицо финки было спокойным. Разбитые губы мешали говорить внятно, но судья смог разобрать ее речь.

— Там, на лесной поляне, я увидела Вигмарра с Мерет.

— Это был Виглаф, глупая рабыня! – Снова Мерет. – Всем известно, что я его невеста! – И залилась слезами.

— Это был Вигмарр. – Рансу и бровью не повела. – Он хотел меня убить, ударил в лицо.

— Уж не хочет ли эта немытая финка сказать, – свел брови Сигват-ярл, – что моя дочь изменила жениху с его собственным братом? Да я с тебя шкуру спущу, рабыня!

— У твоей дочери, ярл, белая кожа и чистое лицо. Но душа ее чернее кромешной ночи, – не смолчала Рансу.

— Хватит! – Рагнар вскочил на ноги. – Тебе, ведьма, мало того, что вы устроили?!

— Что же это за суд, – громко сказал Кетиль Книжник, – на котором не всем дают говорить? Тебя, Рагнар Рагнарссон, люди называют справедливым. И тебя, Гудред-судья!

— А ты, Кетиль, вероятно, тоже хочешь высказаться? – Рагнар круто развернулся. – Все знают, что поговорить ты мастер.

— Хочу. – Люди расступились перед Книжником. – Мне есть что сказать. Но я сделаю это после того, как все выслушают Торвейг.

Гудред-судья двадцать лет стоял во главе тинга в Рогаланде. Разбирал обиды, примирял врагов, наказывал виновных. Он уже понял, что этот случай будет непростым: виданое ли дело, что сестра убивает братьев? Да еще Рагнарову дочь обвиняют в черном колдовстве. Что ж, если девице есть что сказать в свою защиту, пусть говорит. Нравится это ярлам или нет, но закон одинаков для всех свободных людей. Глядишь, обойдется и без раскаленного железа.

Торвейг вышла в круг, Рансу потянулась следом, ее никто не остановил. Берсерка прямо взглянула в синие глаза отца – одинаковые у них были глаза – и начала рассказывать:

— Там, в лесу, Рансу позвала меня на помощь. Я примчалась на поляну и увидела, как братья убивают друг друга. Это Вигмарр ранил Виглафа! А потом хотел отсечь голову Рансу, орал, что убьет ее. Я помешала. В том, что брат погиб, нет моей вины!

— Рансу тебя позвала, да? Как так, интересно знать? Может, в рог протрубила? – Сигват-ярл тоже вышел в круг.