Книга Берсерка, страница 64 – Наталья Петренко

— Так, – неохотно подтвердил ярл. – Два чужака и наш Фроуд.

— Я много лет был тебе другом, Рагнар Рагнарссон. – Сигват тоже умел говорить громко. – Я и сейчас твой друг и родич. Мерет все еще хочет выйти замуж за Виглафа, хоть и плачет целыми днями. Я вручил тебе дочь, не думая, что она может оказаться в опасности. Но твоя собственная дочь – чудовище. Она сама призналась в чародействе!

— Мерет так любит Виглафа, – встряла Силье-рыбачка, – что ни разу не навестила его раненого. Три дня прошло, как-никак. Так занята литьем слез?

Это было правдой. Гуннхильд безотлучно находилась у ложа сына, а когда забывалась тревожным сном, бодрствовала верная Силье. Даже на суд Гуннхильд не пришла, отправила свою наперсницу. Безутешная мать опоясалась мечом и серьезно объяснила Силье, что если, мол, валькирии явятся за ее сыном, она просто так его не отдаст, будет биться. Двадцать лет назад воинственные девы из чертогов Одина явились за ее Рагнаром, который также лежал в тяжелых ранах после поединка на острове. На их пути встала Гуннхильд с копьем в руках. Она не отдала любимого, а теперь не отдаст сына. Никому не отдаст.

— Мерет не Торвейг, способная кому угодно кости переломать. – Сигват тяжело вздохнул. – Да и что ты, безмужница, можешь знать о любви?

— Кое-что знаю. – Силье уперлась руками в бока. – Дети Рагнара – все трое – выросли у меня на глазах, и я люблю их, как родных. Я ни разу не перепутала близнецов, а вот ты, ярл, видел собственную дочь куда реже…

— И ты туда же? – разъярился Сигват. – Это не мою дочь нашли стоящую над телом брата с мечом в руках!

Люди снова заволновались. Рагнар смотрел на Торвейг, и происходящее казалось ему дурным мороком. Вигмарр был прав и Торвейг оборотень? Она сама призналась!

Гудред пребывал в немалом замешательстве. Все шло не так, как он надеялся. Разбирательство упиралось в тупик. Тролль с ней, с Мерет, кого она там любила из сыновей Рагнара, сейчас совсем не важно. И нечего Сигвату так орать.

— Торвейг, дочь Рагнара! – воззвал судья. – Ты утверждаешь, что можешь становиться медведицей, так?

— Верно, – кивнула девушка.

Финка тоже кивнула. А потом внезапно вскинула голову, распахнула глаза:

— Госпожа! – И бросилась проталкиваться сквозь толпу.

— Что там еще? – недовольно повернулся судья.

Рансу продиралась через людей, ее не пускали. Кто-то из воинов Рагнара схватил финку за руку, решив, верно, что она хочет сбежать. Рагнар глянул на дочь и обмер: рыжие волосы Торвейг взметнулись за спиной, будто от порыва невидимого ветра, она рухнула на землю, сотрясаясь в конвульсиях, силясь освободить скованные руки. Мерет закричала и спряталась за спину отца. Ее пронзительный вопль пронесся над встревоженной толпой.

Рансу скрутили, она отчаянно вырывалась, одновременно пытаясь что-то объяснить. Получалось плохо из-за разбитых губ.

— Госпожа Гуннхильд! Виглаф… его убивают!

Десять человек разом сорвались с места и помчались к женскому дому. Рагнар бежал самым первым. Торгрим-кузнец отстал от ярла на полшага.

Влетели в проем, чуть не столкнувшись плечами. И увидели, как бледная Гуннхильд пятится к ложу сына с намотанным на руку кожаным поясом – а против нее стоят два воина с обнаженными клинками! Один ростом не уступал Торгриму, второго едва было видно из-за плеча гиганта.