Книга Берсерка, страница 160 – Наталья Петренко

Мама! Помоги, пропадаем!

Отава-бортница бежала по лесу. Она всегда чуяла, когда с детьми неладно, давно уж заметила. Мчалась налегке, только русые косы мотались туда-сюда по спине. Обрезать их рука не поднималась. Отава и так была бельмом на глазу у всей деревни. Голову не покрывала ни повойником, ни вышитой рогатой кикой, указывающей на ее счастливое материнство. «Срам смотреть!» – выговаривали большухи. «Не смотрите, коли срам», – отвечала Отава.

Помощь пришла. Острый как бритва топорик прилетел будто из темноты. Бесскверная сталь в сильной руке пугала нечисть. Отава смазала лезвие собственной кровью – и вот бледные сестры прянули в стороны, затаились, выжидая.

— Мама… – смогла выговорить Чеслава.

Бортница тем временем запалила факел: намотанную на крепкий сук просмоленную паклю. Сунула в руки дочери.

Чеслав меж тем забрался в болото по пояс. Жесткая рука матери выдернула его из сладких грез, а полновесная затрещина привела в чувство. Сходя с ума от облегчения – она успела, успела вовремя! – Отава обрушила на непутевые головы своих детей такие ругательства, каких близнецы и не слыхивали. Перевела дух. Присела на корточки, вгляделась в лицо раненой девки.

— Урманка, – шепотом пояснила дочь.

— Без тебя вижу.

— Она еще может… – начал было Чеслав, но осекся под бешеным взглядом сестры.

— Где вы ее подобрали? – мрачно спросила бортница.

— В ловчую яму свалилась.

— А почему голая?

Чеслава пожала плечами. Потом рискнула:

— Лесовица сказала нам ее в деревню тащить.

Лесовицу Отава уважала и поэтому не запрекословила.

— Тащите, куда взволится. Но в нашей избе ноги урман не будет. Это она тебя так? – Бортница только сейчас разглядела, что Чеслав тоже ранен.

— Нет… это медведь.

Час от часу не легче. Пакля догорала, сын и дочь взволнованно блестели глазами. Отава прислушалась к себе. Двадцать лет назад на том проклятом острове она пощадила раненого убийцу своего брата. Отава не отказалась от мести, нет, просто не хотела сама стать убийцей, хотела остаться воином. Пролетевшие года не притушили ненависти, с тем же Рагнаром Отава была готова биться хоть нынче, но… Как поступил бы на ее месте воевода Кнут? А, скажем, Радомир? Она сама учила детей всегда приходить на помощь, не бросать в беде. Такой простой закон, на котором испокон века стоит мир. Если ты силен – защити слабого. Поделись хлебом с голодным, перевяжи чужие раны, если можешь. Так-то оно так, все верно, но… Отаве было нелегко. Поэтому она молча взялась за кожаный ремень, дернула неподъемную волокушу.

— Ну, идем, что ли?

Откуда ни возьмись выкатился давешний клубочек. У Отавы немного отлегло от сердца. Чеслава снова обхватила брата поперек тела, помогая идти, тот слабо протестовал. Так уж у Отавичей было заведено: когда один заваривал кашу, расхлебывали оба.

Дотащились к рассвету. С реки набежал густой туман, укрыл всю деревню. Чеслава шла ко двору подруги. Если тетка Пригода откажет, тогда край. И если Калина проболтается отцу или брату, тоже неладно выйдет. Урмане, ясное дело, лиходеи и разбойники, кто ж спорит, но Торгрим тоже ихнего племени. Только вот он без раздумья бросился на выручку глупым девкам и безоружный схватился с медведем… а может, с оборотнем?! Чеслава замерла, пораженная внезапной догадкой. В ночь на Купалу какие только чудеса не творятся!