Книга Берсерка, страница 144 – Наталья Петренко

Потом они встретились еще раз. Отава напекла пирогов, сварила горшок каши, оставила на опушке: мать надоумила. А когда отправилась на охоту (уже и первые заморозки на землю пали) да пошла звериными тропами, наткнулась на Подранку. Та преспокойно сидела на земле и портила чей-то самолов: кромсала ножом тугую пружину из скрученного луба. Отава вежливо поздоровалась, поклонилась в пояс, да низко, как не кланялась никому в деревне.

— Как детки? – спросила Подранка, щуря светлые серо-зеленые глаза.

Потом они вместе шли, и угнаться за хромой Лесовицей Отава не могла. Посреди болотной трясины на маленьком островке стояла избушка. Смелой бабе стало не по себе от тишины, что стояла вокруг. Будто лес отгородили невидимой стеной.

— След в след ступай, – негромко сказала Подранка через плечо. – Воду не мути, тут этого не любят. И не оглядывайся, а то назад не воротишься.

Отава шлепала по болотной дрягве, стараясь унять бешеный стук сердца. Хорошо, что надела мягкие кожаные сапожки вместо поршней. Справа и слева чернели бочаги, время от времени болото вздыхало, выпуская большие пузыри, а раз или два Отава услышала чей-то тихий смех. Поблазнилось? Или правда русалки?

В избушке было чисто, стены покрывали связки лекарственных трав, с потолка свисали берестяные сеточки с припасами. Резные ставни, добела выскобленный стол, покрытая лисьей шкурой лавка. В маленькой печурке стояла корчага с душистой похлебкой. Подранка молча достала каравай хлеба, опрятно завернутый в тряпицу, ложки с мисками.

— Так ты живешь, выходит, тут? – робея, спросила Отава.

Подранка дернула плечом. Может, и тут, мол, а может, и нет, понимай как знаешь.

Ели тоже молча. Похлебка оказалась наваристой, вкусной. Хлеб – будто только что из печи вынули. Хозяйка достала из подпола жбан горького темного пива.

— Отведаешь?

Женщина кивнула. Она даже не заметила, как на столе появилось две чарки.

— Лучше скажи, Отава, чего невесела? Любимый муж под боком, двое деток народилось, жить – не тужить. А тебя какая-то кручина все по лесам гоняет.

Отава глянула искоса, да и бухнула как есть. Про урманский набег и про то, что случилось в деревне два года как, Подранка знала. Отава говорила и говорила, а из глаз ее бежали слезы. Щекотали губы, капали на старую латаную рубаху. Вспоминала Отава, как стукнула в ворота Винтерхейма, как поехала на остров с Рагнаром. Молодой урманский ярл принял ее вызов. Есть у них, урман, обычай такой – хольмганг. Это когда так велика обида, что виру за нее не берут. Тогда двое едут на остров биться до смерти. Бывает, что погибают оба, значит, северные боги так рассудили. Может, им такое больше по нраву.

В тот раз кровавые боги Рагнара остались ни с чем. Эйнари Финн, желая уберечь Отаву, напоил собственного вождя ядовитым зельем. Могучий воин доплыл до острова, поединок начался, он даже сумел ранить Отаву, впрочем, девушка тоже в долгу не осталась. Она не сразу почуяла неладное, даже когда Рагнар вдруг обессиленно завалился на бок.

Отава не смогла убить его тогда. И вот уже полтора десятка лет не прощает себе этого. И Эйнари тоже не прощает, хоть он и повинился, рассказал ей все как было. И про свой счет с Рагнаром поведал.

— Как так вышло, – спросила тогда Отава, – что я, девка, вызвала врага на поединок, а ты, мужчина, – не смог?