Книга Берсерка, страница 145 – Наталья Петренко

— Я не воин, – повесил голову финн. – Рагнар убил бы меня. Он и тебя бы убил. Ты знаешь.

Отава знала. Но простить все равно не могла. Такая уж она уродилась. Прямая, как топорище, упертая, хоть кол на голове затеши.

— Дивлян, – Отава сцепила руки так, что побелели костяшки, – мой брат погиб, а я даже отомстить не смогла!

Подранка тоже вздохнула.

— Тут и моя вина есть. Недоглядела. Не поспела вовремя.

А ведь могла бы. Заморочить урманина, что отправился в погоню, запутать его, уложить в сырую землю. Лесунки по ее подначке завели бы Рагнара в такую чащу, что век назад дороги не отыщешь.

Не успела Подранка. И потому решила приглядывать за Отавой с Белояром. И за Рутиными сестрами.

— Все так, Отавушка… – Глуховатый голос Лесовицы был непривычно мягок. – Да только, случись тебе заново на том холм… холг… на том острове очутиться и над Рагнаром раненым встать, – добила бы?

— Нет! – выдохнула Отава, сверкнув глазами. – Я воин! Меня в княжьей дружине мечом не за тем опоясали!

— Так битвы закончились. Тебе теперь детей растить, за домом смотреть, мужа обихаживать.

Подранка улыбнулась уголками губ, заметив выражение лица Отавы.

— Мужа, да. Не очень ладится у нас.

— За другим, что ли, сердечко болит?

— Ни за кем не болит. – Отава мотнула головой, как норовистая лошадь. – У меня матушка хворает. Я через то замуж и вышла, думала ее порадовать.

Скоро Отава совсем сделалась полесницей: когда Подранка научила ее бортному делу да места показала. Отава могла сутками по лесу бродить, и дети навыкли. Как вошли в возраст, научила обоих оружному бою. Чеслав на потешных кулачных сходках бился в стенке вместе со взрослыми мужиками, а Чеслава на ярмарке поубавила зубов заезжему молодцу, вздумавшему с пьяных глаз покуражиться и столкнуть ее конем.

Такие вот дети выросли у Отавы-бортницы.

Чеслава вышла, остановилась на пороге, улыбнулась Пригоде, затеребила косу. Коса была богатая, в руку толщиной, льняного цвета. У брата ее волосы чуть потемнели с возрастом, а у этой, вишь ты, нет.

— Сходи Лесовицу покличь, – велела Отава. – Купец наш плохой совсем. Может, присоветует чего.

Девка замялась, покраснела. Пригода знала отчего. Давеча ее дочь, Калина, сговорилась с Чеславой идти на вечорки. Завтра ведь купальская ночь, девицы на суженых-ряженых гадают.

Следом за сестрой явился Чеслав. Похоже, дрых – на щеке отпечатался след от подушки. Подтянул пояс, проверил ножны.

— Я быстрее обернусь, матушка!

Близнецы часто понимают друг друга с полуслова. А некоторым слов и вовсе не нужно. Чеслава только подала брату пучок полыни, тот спрятал его за пазуху. Седмица перед солнцестоянием – особое время, недоброе, путаное. Водяной глядит именинником, мавки, лоскотухи да водяницы выбираются из рек и озер, резвятся-веселятся. Случайного путника могут заморочить сладкими речами да песнями, а потом защекотать до смерти. Даром, что ли, добрые люди сейчас лишний раз в воду не лезут.

Пока Отава вспоминала, к какой работе хотела приставить сына, его уже и след простыл.

— Добро. Пошли, Пригода, пирогов поедим. С черемухой. Собирай на стол, что ли, – это уже относилось к дочери.

Пригода залюбовалась ловкими и спорыми движениями Чеславы. Не ее называли первой красавицей в деревне, но на дочку Отавы всегда было любо глядеть. Впрочем, как и на сына. Оба невысокие, но сильные, легкие в кости, как сама Отава, справные такие ребята. Обоих щедрые Рожаницы наделили добрым сердцем, отзывчивым на чужую беду.